Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 5 – Моника Берг

Без подготовки. Без предупреждения. Язык плоский И жадный, он брал размашисто, шумно, вжимаясь лицом до носа, и от этой откровенной, почти грязной манеры поплыло в голове. Вылизывал снизу вверх, прикусывал, возвращался нажимал языком точно на точку, которую минуту назад нашёл пальцами Тимур, — слишком, слишком быстро, слишком много.

— Ещё, — хрипела Лика, вцепившись в его волосы. — Пожалуйста, ещё…

— Она ещё и просит, — хмыкнул Аслан из-под неё и сжал клитор губами.

И тогда вернулся Тимур.

Сел позади, взял за плечи, притянул к своей груди, и её голова запрокинулась ему на плечо. Второй рукой, двумя пальцами, он снова вошёл, и теперь они двигались в такт языку Аслана: толчок пальцев — движение языка, ещё толчок — ещё движение. Синхронно, будто репетировали.

Двое одновременно. Одному она отдавала рот и бёдра, второму — вес тела, шею, вздохи. Её держали с двух сторон, и не осталось ни одной свободной точки, которую не трогали бы.

Второй раз накрыл тяжелее и длиннее первого. Лика выла, выгибаясь в чужих руках, и сквозь шум в ушах слышала только их дыхание — одно рваное, у самого низа, другое ровное, в самое ухо.

А потом оба остановились.

Аслан вытер лицо тыльной стороной ладони и поднялся. Тимур медленно вынул пальцы — и Лика жалобно всхлипнула от пустоты.

— Всё, — Тимур поправил манжеты. — На сегодня хватит.

— Что? — она села, растерянная, с горящим лицом и дрожащими коленями. — Вы не закончили.

— Не закончили, — согласился он. — И ты не закончила. Это и есть точка. Думай о нас всю ночь.

Аслан у двери обернулся, обвёл её медленным взглядом — растрёпанную, красную, с задранной сорочкой — и ухмыльнулся так, что внизу сжалось.

— Приятных снов, сестрёнка. И не смей себя трогать. Проверим.

Замок щёлкнул. Лика осталась одна и впервые в жизни не могла уснуть от собственного тела.

Завтра начиналась война.

Утро началось без стука. Дверь распахнулась ровно в семь. Горничная с подносом: новый телефон в чёрном корпусе и записка угловатым почерком — «15 минут. Костюм в гардеробе. Завтрак в машине».

Старый телефон, ноутбук и блокноты исчезли. В новом аппарате стоял обрезанный корпоративный брандмауэр: почта фонда, мессенджер с двумя контактами, навигатор. Её методично лишали внешнего мира.

В гардеробной ждал тёмно-серый костюм и блузка цвета графита — закрыто, строго, безупречно дорого. И ужасно тесно в груди: пуговицы натянуты, а юбка сидела так, что при каждом шаге ткань липла к бёдрам.

В машине Тимур даже не повернул головы.

— Тебе идёт серый.

— Тебе идёт молчать.

— Посмотрим, как ты заговоришь к вечеру.

Башня Сити поднималась стеклянной скалой. Личный лифт вёз их на шестьдесят четвёртый, где в холодном минимализме приёмной висел запах полированного бетона и чужой власти.

Дверь кабинета открылась, едва Лика подошла к стойке.

— Проходи.

Он сидел во главе стола из чёрного дуба. Три монитора с котировками, пиджак на спинке кресла, рукава белой рубашки закатаны до локтей. И он был не один: на кожаном диване развалился Аслан, закинув ноги в начищенных туфлях на стеклянный столик, и лениво щёлкал серебряной зажигалкой.

— Какая пунктуальность, — он скользнул взглядом по блузке, застёгнутой под горло. — А я спорил с Тимуром, что ты устроишь истерику и закроешься в ванной. Разочаровываешь, сестрёнка. Где боевой запал?