Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 25 – Моника Берг

— Ты подписала залог, — сказал отец. — Я видел бумаги. Громов приносил.

— Подписала.

— И не жалеешь?

— Уже нет.

Он долго смотрел в потолок. Потом повернул голову.

— Я шесть лет назад знал, что Алиев меня топит, — сказал он вдруг. — Знал с третьего объекта. Документы собирал.

Лика замерла.

— И молчал?

— А что было делать? Он был сильнее. Пока он меня топил, он же меня и держал на плаву. Такой бизнес, дочка. Я ждал, кто кого переиграет. Думал, не доживу.

— А если бы он тебя добил?

— Тогда бы добила ты, — отец усмехнулся и закашлялся. — Ты в мать. Она тоже была пышная и злая. Двадцать лет мне жизни не давала — и двадцать лет я был счастлив.

Лика отвернулась к окну, чтобы он не видел лица.

— Они оба там стоят? — спросил он.

— Оба.

— Ну и пусть стоят, — отец закрыл глаза. — Только не выходи замуж пока. Пока не поймёшь, кто из них уйдёт первым, когда станет трудно. Женитьба — это никогда легко.

В особняк вернулись к вечеру. Лика поднялась к себе, сбросила туфли и села на подоконник, подтянув колени.

Через десять минут в дверь постучали. Она не ответила. Дверь открылась — Аслан, за ним Тимур. Оба без пиджаков, оба с одинаково усталыми лицами.

— Отец сказал, чтобы я пока не выходила замуж, — сообщила она.

— Разумный старик, — Аслан сел на край кровати. — И кого бы ты выбрала?

— Вас.

— Обоих нельзя, — заметил Тимур.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что в свидетельстве две графы.

— Ну и что, — Лика посмотрела на них. — Кто сказал, что жизнь должна умещаться в графы?

Аслан хмыкнул. Тимур подошёл к окну и встал рядом, плечом почти к её плечу.

— Через месяц я уеду, — сказал Аслан.

— Знаю.

— И вернусь.

— Знаю.

— И тогда мы, наверное, всё-таки подерёмся ещё. Из-за тебя.

— Обязательно подерётесь, — согласилась Лика. — А я посмотрю.

За окном зажигался вечер. Тимур молча положил ладонь ей на затылок, Аслан — на колено. И в этом было больше определённости, чем в любом договоре, который она подписала за последние две недели.

Дом больше не был чужим. Дом был её — с двумя хищниками, с долгами, с филиалом в Нальчике и с отцом, который учил не спешить.

Пышка перестала быть залогом.

Пышка стала условием.