Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 19 – Моника Берг

— Смотри на меня. Не закрывай.

Лика смотрела. И в какой-то момент увидела в его серых глазах то, чего не видела ни разу: полное, беззащитное, ничем не прикрытое желание — не власти, а её.

Её накрыло на этом двойном ритме.

Мощно, длинно, из самого нутра. Лика выгнулась дугой между ними, закричала в голос, не стесняясь ни прислуги, ни особняка, ни всего города за окном, и сжалась сразу вокруг обоих — так, что Аслан застонал сквозь зубы, а Тимур вжался глубже.

Аслан кончил первым — глухо, хрипло, вжимаясь до конца. Тимур продержался ещё десяток толчков и отдал всё, прижавшись лбом к её плечу.

Они рухнули втроём на смятую постель.

— Ну и когда теперь откроется твой филиал, — сказала Лика в потолок.

— Через месяц, — Тимур даже не открыл глаз. — Раньше не успеем. Значит, месяц он твой.

— Месяц он мой, — согласилась она. — Потом — под моим контролем.

— Потом — под её контролем, — поправил Тимур, и Аслан хрипло засмеялся.

— С ума сойти. Три года охотился, а в итоге попал под каблук.

— Не под каблук, — Лика приподнялась на локте и посмотрела на обоих — разбитых, потных, принадлежащих ей. — Под договор. А договор писала я.

За окнами поднималось холодное осеннее солнце.

Это был ещё не конец. Это было только начало.

Через неделю всё пошло не по сценарию Лики — а по сценарию Зары.

Мачеха позвонила отцу в клинику, мило поинтересовалась здоровьем и сообщила, что в субботу «по старой дружбе» приглашает домой семью Бековых. С дочерью. Гульнарой.

— Двадцать пять лет, — сказала она Лике тоном, которым объявляют приговор. — Заканчивала в Лондоне, из хорошей семьи, отец держит три завода. Аслану пора определяться, а Тимур Дмитриевич вообще холост. Девушка идеальная во всех отношениях.

— А я тут при чём?

— Ты, Лика, — Зара сделала паузу, — пока не жена и не невеста. Ты акционер. Это разное.

Она была права, и это бесило больше всего.

В субботу Лика спустилась к ужину в том самом сером костюме. За столом уже сидели Бековы, а между Асланом и Тимуром, точно в центре композиции, — Гульнара. Высокая, тонкая, с идеальной осанкой и гладким каре, в белом платье-футляре. Рядом с ней Лика со своими бёдрами, мягким животом и тяжёлой грудью ощущала себя мешком со мукой.

— А это Анжелика, — представила её Зара так, будто она была мебелью. — Дочь Бориса от первого брака.

— Очень приятно, — Гульнара улыбнулась идеальной улыбкой. — Мне говорили, вы занимаетесь фондом. Это так благородно.

И весь вечер она говорила с ними — о Лондоне, о конном спорте, о винодельнях Тосканы. Аслан отвечал, Тимур кивал. А Лика сидела на своём конце, как чужая, и впервые за неделю чувствовала, что всё, что было в этом доме ночами, — просто физиология.

В половине одиннадцатого гости засобирались.

— Гульнара, милая, оставайтесь, — всплеснула руками Зара. — Куда в такую темень? Есть гостевая.

Девушка осталась.

И Лика поняла: надо действовать. Сейчас или никогда.

Она поднялась первой и вышла в коридор второго этажа. Через минуту услышала шаги — обе. Гульнара шла с Асланом, Тимур замыкал.

— Лика, — окликнула она. — А где у вас тут гостевая?

— В конце крыла. Но, — Лика остановилась и обернулась, — гостевая там, где Тимур.

Пауза.

— А где Аслан? — удивилась Гульнара.

— Тоже там, — Лика пожала плечами. — Так сложилось.