Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 17 – Моника Берг

— Ты предлагаешь сделку после того, как сам топил моего отца?

— Да. Полное аннулирование долговых расписок за счёт моих личных активов в обмен на равное партнёрство. Сорок девять процентов у меня, пятьдесят один — у тебя и право решающего голоса. И главное: Аслан больше никогда не приблизится к холдингу.

— У меня три условия, — твёрдо сказала Лика. — Первое: Аслан покидает особняк, счета блокируются, охрана сопровождает до аэропорта, он получает отступные. Второе: договор подписывается при Громове до того, как отец проснётся. Третье: ты больше никогда не смеешь запирать меня, приказывать мне или решать, что мне надевать. Мы партнёры.

Взгляд Тимура потемнел. Он перехватил её пальцы, лежавшие на конверте, и потянул на себя. В этот раз она не отшатнулась.

— Принимается, — прошептал он в ухо. — Ты стала настоящей Воропаевой. Жёсткой, расчётливой и неприступной. Но не думай, что игра окончена.

— И ещё, — Лика высвободила руку. — Аслан никуда не полетит сегодня.

— Почему?

— Потому что филиал ещё не открыт, а если ты выкинешь его сейчас, он вернётся через месяц с обидой и начнёт пакостить. Пусть остаётся до открытия. Под наблюдением. И под моим.

Тимур помолчал, потом коротко кивнул.

— Разумно. Значит, до конца месяца он в доме.

Домой вернулись к семи утра. Тимур уехал в офис готовить бумаги, отец остался под аппаратами.

Уснуть не получилось. Через час в дверь постучали.

— Зашёл извиниться, сестрёнка.

Аслан на пороге — трезвый, выбритый, с дорожной сумкой на плече, которую он, судя по всему, собирал зря. Ссадина потемнела до синевы, губа припухла.

— Ты не летишь, — сказала Лика. — Пока. Будешь сидеть тихо до открытия филиала.

— Знаю. Тимур позвонил, — он помолчал. — И всё равно пришёл сказать: ты была права. Мы оба сволочи.

— Заходи.

Он вошёл. Закрыл дверь. И этот щелчок вдруг отозвался знакомой тянущей волной.

— Аслан. Иди сюда.

Он подошёл, встал над ней, глядя сверху вниз. Лика поднялась, взяла его за рубашку, притянула и поцеловала первой.

Аслан замер на секунду — а потом озверел. Подхватил под бёдра, поднял, вжал в стену, и поцелуй стал грубым, жадным, мокрым. Она обхватила его ногами и почувствовала, как он твердеет под её весом.

— Ты серьёзно? — выдохнул он в шею. — Ты меня только что выкинула из компании.

— И поэтому имею право попользоваться напоследок. Раздевайся.

За спиной щёлкнул замок.

Они обернулись. Тимур в дверях — в расстёгнутом пиджаке, с папкой под мышкой, с абсолютно непроницаемым лицом.

— Забыл документы, — ровно сказал он. — А вы, я смотрю, уже начали.

Пауза длилась три секунды.

— Ну? — Аслан опустил её на пол, но не отошёл. — Присоединяешься, Тимур? Или будешь стоять и командовать?

Тимур молча положил папку на столик. Снял пиджак. Расстегнул манжеты — одну, вторую. И закрыл дверь.

— Сегодня правила ставлю я, — сказала Лика.

Оба повернулись.

— Оба на кровать. Сядьте рядом. Руки на колени. Ничего не трогать, пока не разрешу.

Аслан хмыкнул, но подчинился. Тимур сел рядом без единого слова — и эта картина, два опасных, привыкших командовать мужчины рядом на её покрывале, с руками на коленях, стоила больше, чем весь холдинг.

Лика расстегнула сорочку и медленно спустила с плеч. Подошла, встала между их коленями и по очереди наклонилась к каждому: сначала к Тимуру — медленно, с языком, заставив податься вперёд за продолжением, потом к Аслану — нагло, с прикусом нижней губы. Оба уже дышали тяжело.