Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 4 – Моника Берг

Ладонь ушла вниз, на внутреннюю сторону бедра, где кожа нежнее всего, и Аслан нарочно провёл по ней всей плоскостью, от колена к самому верху. Палец задел край сорочки, отодвинул, поднялся выше.

И замер.

— Ты мокрая, — сказал он почти шёпотом, и в голосе впервые не было иронии. — Я тебя даже толком не тронул, а ты уже течёшь, сестрёнка.

— Замолчи, — простонала она, пытаясь свести колени.

— Не закроешься. Только не от меня.

Колено вдавилось, раздвигая ноги обратно. Пальцы прошли по всей длине — медленно, изучающе, собирая влагу и размазывая её вверх, к самому чувствительному месту.

— Аслан, отойди, — раздалось из кресла.

Тимур поднялся, подошёл, взял её за щиколотку и потянул — уверенно, с силой, которой невозможно сопротивляться. Развёл колени так широко, как хотел сам, усаживая Лику на самый край постели.

Сорочка задралась до пояса. Она осталась перед ним открытой, как на витрине, и от стыда с восторгом у неё пересохло во рту.

— Руку, — бросил он Аслану.

Тот нехотя убрал ладонь.

Тимур приложил свои пальцы — длинные, прохладные, сухие. Провёл снаружи, надавил большим на самый верх, и дыхание перехватило. Он не спешил войти. Изучал: где она сжимается, где вздрагивает, где отводит глаза.

— Смотри на меня, не на него.

Два пальца вошли медленно.

Это было совсем не так, как от собственной руки. Чужое давление, чужой угол, чужая уверенность — и полное ощущение, что её открывают заново. Он не двигал рукой. Просто держал внутри, растягивая, и смотрел в лицо, пока тело само не начало сжиматься вокруг его пальцев.

— Ты никого не пускала, — произнёс он. Не вопросом. Утверждением.

— Откуда…

— По тому, как ты держишь два пальца. Как сжимаешься. Тебя никогда толком не растягивали, — большой палец пошёл по кругу, и в глазах потемнело. — Тебя вообще никто не растягивал. Так ведь?

— Да, — выдохнула Лика, не в силах врать. — Да.

За его спиной Аслан издал низкий, глухой звук.

— Ты серьёзно? Она девственница?

— Почти, — Тимур смотрел ей в лицо, и в серых глазах впервые горел неприкрытый, жадный огонь. — И первый раз, Аслан, будет у меня.

— Хрен ты угадал.

Аслан навалился сбоку, ухватил за волосы, запрокинул голову и впился в рот — грубо, глубоко, до боли в челюсти. Он целовал так, будто спорил и хотел выиграть спор, и Лика сдалась первой, потому что внутри неё одновременно двигались пальцы Тимура — размеренно, точно, раз за разом попадая в одну и ту же точку.

Третий палец.

Растяжение стало тугим, почти невыносимым и от этого ошеломительно сладким. Лика застонала прямо в рот Аслану, и он проглотил стон, сжав затылок.

А потом Тимур подцепил большим пальцем клитор и начал крутить — медленно, в такт пальцам внутри.

Накрыло внезапно, без предупреждения.

Первый в жизни оргазм от чужой руки — не то же, что от своей. Больше, глубже, страшнее: тело не слушается, бёдра сводит судорогой, всё внутри сжимается вокруг чужого и не хочет отпускать. Лика выгнулась дугой, вцепилась в плечо Аслана и закричала громко, некрасиво, в потолок.

Тимур держал за бедро, не давая соскользнуть. Аслан сжимал волосы в кулаке И дышал B шею. Оба не отпускали, пока последняя волна не вытрясла её до конца.

Когда Лика обмякла, Аслан оттолкнул руку Тимура.

— Моя очередь.

Он спустился на пол, дёрнул её за бёдра к самому краю так, что она повисла ягодицами в воздухе, — закинул обе ноги себе на плечи и уткнулся лицом.