Онлайн книга «Не открывайте глаза, профессор!»
|
— Прощаться — это замечательно, — одобрил Вартайт и вздохнул. — Но я же решил не держать тебя в клетке и всякое такое… — Значит, можно целоваться?! — обрадовалась я, а он притянул меня к себе и чмокнул в губы. — Со мной — можно. А этот не в меру ретивый студент… Увы, но боюсь, увидеться с ним нам ещё придётся. Он и в самом деле талантливый зельевар, такой талант грех отпускать на вольные хлеба. Так что прощаться — это хорошо, но необязательно. На том и порешили. Забегая вперёд, скажу, что с Истаем мы продолжили общаться, хотя, конечно, гораздо реже. И всё же встречались — периодически. О личном говорили мало, в моём случае ничего особенно не менялось, а про себя он никогда не любил рассказывать, но из нескольких скупых и неохотных фраз я поняла, что Ист встречается с той самой беглой лафийкой, женщиной на несколько лет старше его, которая делала когда-то целебные зелья и для меня. Вдвоём они открыли небольшую лечебницу, не лечебницу даже, приёмный кабинет, в которой мой приятель, в итоге получивший-таки заслуженный на мой взгляд белый диплом целителя, был единственным незаменимым врачевателем всех хворей разом, а дама его сердца совмещала обязанности зельедела и секретаря. — А если у вас родится… — я немного смутилась, но всё-таки продолжила, — кем он будет считаться? Ведь в нём будет четверть человеческой крови! Истай грустно, понимающе улыбнулся, прекрасно представляя, как тревожит меня вопрос приоритетной расы у межвидового потомства — это он так выразился, не я! Пожал плечами. — Не знаю. Ещё недавно такое и помыслить было нельзя. Мир меняется, Тиль. Гланию оставили в живых, хотя несколько лет назад… Очевидно, замкнутые расы не смогут вечно хранить чистоту своей крови и избегать людей, чему вы с профессором изрядно поспособствуете. Пока ваш союз не одобрен и наследника нет, все молчат, но если ситуация изменится… Резонанс будет больше, чем ты себе представляешь. — Человеческая кровь, — я зло выдохнула. — Всё портит! Почему не наоборот-то, почему она побеждает?! Мы же слабые. Недолговечные. Уязвимые. Болезненные. И магией овладеть толком не можем, и… Ист успокаивающе коснулся моего плеча — и тут же отдёрнул руку, хотя в тот момент Вартайта и не было поблизости — высокий акт дуплишева доверия, за который очередной стене придётся расплатиться расцарапанной когтями поверхностью. Неловко засмеялся, устыдившись собственного жеста. — Это плата за свободу, Тиль. Вы… мы, люди, свободнее, и это только кажется несущественным преимуществом. Если отвечать на твой вопрос… я не знаю, можно ли считать лафийцем того, в ком четверть человека. Узнаем, дадут боги тёмного и светлого горизонтов — узнаем. И ты узнаешь, рано или поздно… — В моём случае всё однозначно, — невесело покачала я головой. — То есть мне-то без разницы, а вот Вартайту… — Однозначного ничего не бывает, — Истай развёл руками. — Особенно в меняющемся мире на стыке эпох. * * * …и вот теперь Вартайт упирался и в единственный сохранившийся храм богов светлого горизонта идти и просить за будущее дитя, желанное, но, честно говоря, незапланированное, никак не желал. Это и радовало, и злило — нашёл же время вредничать! — Если вы думаете, леди Мортенгейн, что идти в одиночестве в какой-то дикий лес в запрещённый всеми официальными инстанциями лафийский храм гневливых и мстительных опальных божеств — это хорошая идея, то я списываю ваше мимолётное безумие на гормональную перегрузку организма. Лучше сопроводите меня в магистрат: у меня есть веский повод их поторопить с принятием несомненно положительного решения. И, кроме того, это попросту бессмысленно, всё уже случилось, ничего не поменять. Ты не безграмотная столетняя бабка из глуши, ты целитель пятого курса обучения, а это, между прочим, не так уж мало… |