Книга Исцели меня, страница 38 – Ефимия Летова

Несмотря ни на что, совместное проживание, обнажённое тело Рока, даже то, что кормить его приходилось с рук, не говоря уж о невообразимых целительских сеансах, всё это делало наши странные отношения безумной пародией на жизнь влюблённой пары.

— Нормально, — отозвался он после небольшой паузы. — Нормально.

Нет, вроде бы не злился, но ему явно было неловко. В конце концов, только что прошла первая его ночь с девушкой, пусть наш вчерашний обоюдный всплеск никак нельзя было назвать полноценной близостью.

В тишине, буквально переполненной неловкостью, я сходила в ванный закуток, умылась, вернулась, налила в кувшин воды, порезала кубиками хлеб, сыр и мясо, полила гречишные блинчики ежевичным вареньем, тут же мысленно обругала себя за это — и снова отправилась на постель к Року. Поставила снедь на заранее приготовленную табуретку, присела рядом с напряжённым, отводящим глаза парнем — и принялась застёгивать пуговки его рубашки, борясь с немыслимым искушением прикоснуться к голой коже. Рок мои действия комментировать не стал. Что бы он ни чувствовал, продолжать строить из себя оскорблённую невинность после того, как вчера он сам подтянул меня к себе, было бы глупо. А проявить участие первым сейчас, когда разум главенствовал над телом, не позволяли убеждения, вдалбливаемые ему семьёй, обществом, дубами, ясенями и одним магическим источником сообща.

— Позавтракаем, потом попробую одеть на тебя брюки, — наконец заговорила я. — Сегодня у тебя день отдыха.

— Да что ты, — отозвался Рок. То ли ему надоело молчать, то ли это была благодарность за проявленную мною инициативу с брюками.

— Именно. Вечером я вообще уйду и оставлю тебя в покое. Правда, замечательно?

Рок промолчал. От еды не отказался, но держался сдержанно. За время многочисленных практик в госпиталях я получила обширный опыт помощи немощным в самых элементарных бытовых вещах, но это кормление с рук сильного и одновременно беспомощного существа было таким интимным, что я снова почувствовала знакомое онемение в запястьях и внизу живота. Пальцы были перепачканы в варенье, и я едва удержалась от того, чтобы предложить Року облизать их — или облизать самой у него на глазах. Когда с приёмом пищи было закончено, я на всякий случай отсела на табуретку.

Можно и даже нужно было заняться уборкой дома, но я малодушно напомнила себе: информация!

— Хочешь пить?

Рок неопределённо мотнул головой.

— А можно я тебя… полью?!

Зелёные глаза уставились на меня с недоумением и насторожённостью одновременно.

— Ты можешь снова стать… ну… деревом? А я тебя полью. Растения ведь поливают.

Рок хмыкнул и немного расслабился.

— Зачем?

— Просто так. Это будет забавно.

— Можно. Что, так интересно?

— Очень! — искренне ответила я. — А если тебя стукнуть или отпилить ветку, тебе будет больно?

— В той форме — нет. Потом — будет.

— А это не опасно — её принимать? Ведь, по сути, ты слеп и глух, неподвижен и беззащитен. Придёшь в себя, а от тебя осталась половина, да и та ниже пояса. А какая из ветвей какой руке соответствует? А…

— Подожди, — Рок снова мотнул головой. — Всё не так. Не совсем так. Я слеп и глух, да, но моё дерево обладает… нет, не разумом, но, если так можно выразиться, душой. Если оно окажется слишком повреждено, то не вернётся в человеческую форму, пока не восстановится.