Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 41 – Марко Мальвальди

— Понимаю. – Леонардо повернулся к Лодовико с таким видом, словно ему сообщили, что луна сделана из сыра. – Как в том случае с тем доминиканским монахом, что сказал его светлости вашему брату, что тот родился под покровительством звезд, и предсказал ему завоевание Пелопоннеса, Азии, Африки и всего Средиземного моря. Как его звали? Аннио да Витебро?

Леонардо, как всем известно, был гением. Поэтому ему потребовалось совсем немного времени, всего лишь миллиардная доля того времени, которое требуется Юпитеру для совершения полного оборота вокруг Солнца, чтобы понять, какую он совершил вопиющую ошибку.

Напоминать Лодовико Моро о том, что его брат, Галеаццо Мария, поверил в гороскоп какого-то шарлатана-астролога, предсказывавшего завоевание мира, было не самой удачной идеей. Особенно учитывая, что упомянутый Галеаццо Мария был зарезан всего через три года, причем в том же Милане, откуда он никогда не уезжал.

— Если вы хотите отдать должное памяти моей семьи, вам следует поторопиться с завершением памятника, который я заказал вам несколько лет назад, вместо того чтобы ставить под сомнение слова магистра Амброджо.

— Так значит, вам не поверили? – Чечилия грациозно покачала головой. – Бедный мой Леонардо, вы высказали правильную мысль в неподходящий момент. Когда же вы запомните, что есть темы, которые Лодовико не одобряет?

— Думаю, у меня это никогда не получится, графиня Чечилия. Именно поэтому я здесь и прошу вашей помощи.

— Тогда почему бы не доверить командование войсками моему отцу? Эрколе – самый храбрый и доблестный человек к югу от Альп и, судя по сведениям, которые до меня доходят, даже дальше. Среди приближенных его безумнейшего величества короля Карла достойным воином является лишь герцог Орлеанский…

— Милостивая государыня, осмелюсь посоветовать вам говорить потише, когда затрагиваете темы внешней политики.

Беатриче д'Эсте резко остановилась с весьма раздраженным видом. Конечно, Тротти был послом ее отца в Милане – опытным и осторожным, но Беатриче не могла всего этого оценить. Она видела лишь лысого старикашку, вечно мерзнувшего и надоедливого, который соглашался со всем, а потом делал по-своему.

— В конце концов, я нахожусь в своем дворце.

«Не совсем в своем, красавица моя, – подумал Тротти. – Если бы ты была хозяйкой, жила бы в большом крыле, восточном, а не здесь, в Роккетте, в этих маленьких комнатах, где полно всякого добра, но нет света. И где чертовски холодно…»

— Именно это меня и беспокоит, милостивая государыня. Мы находимся в замке Джовия. Здесь даже у пола есть уши.

— Короче говоря, вы сказали, что скоро у вас будет аудиенция с моим мужем. Почему бы вам напрямую не попросить его назначить моего отца главнокомандующим?

Джакомо Тротти посмотрел на девушку с видом человека, который знает, что может обратиться к особе с выдающимся умом.

— Милостивая государыня, вы прекрасно понимаете, что в делах подобного рода самое важное – это сохранять баланс между участвующими державами, чтобы результат соответствовал желаниям его светлости достославного герцога, вашего супруга.

Джакомо Тротти выдержал паузу, которую сегодня мы бы оценили примерно в десятую долю секунды, а в те времена люди еще и представить себе не могли, что такое вообще можно измерить.