Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 43 – Марко Мальвальди

Если же этот колдун нес ахинею, Рамбальдо Кити был убит, как говорит мессер Леонардо. А значит, нужно будет пойти к нему домой и все обыскать, чтобы выяснить, кем он был, с кем общался и почему его не только убили, а бросили посреди площади в замке.

— Вы считаете это разумным, магистр Амброджо?

— Я согласен с капитаном Сансеверино, ваша светлость.

— Ну тогда хорошо. Галеаццо, пошлите за капитаном юстиции и прикажите ему найти жилище этого горемыки Рамбальдо Кити и опечатать его. Но не поднимайте там шум: сейчас это вызовет у народа необоснованное беспокойство.

— Если позволите, ваша светлость, я хотел бы сопровождать господина капитана юстиции.

Или, переводя на современный язык: «Знаете, насколько я боюсь болезни, которую этот дурак считает причиной смерти этого бедняги? Ровно нисколько».

— Конечно, мессер Галеаццо. Идите, и да хранит вас Бог. Камергер, что у нас дальше?

— Господин посол Джакомо Тротти, посланник герцога Эрколе Феррарского.

— Хорошо. Господа, оставьте нас и впустите господина посла Тротти.

— Вы понимаете, что, будучи послом, я обязан не только из собственного интереса, но и по распоряжению моего господина задавать вам столь неприятные вопросы.

Джакомо Тротти стоял перед восседающим на скамье Лодовико Моро. Однако в неудобном положении сейчас находился именно Моро. Вопрос Тротти был не из тех, от которых можно было бы уклониться.

— Могу я спросить, как вы об этом узнали, мессер Джакомо?

Первое правило хорошего политика: всегда отвечайте на вопрос другим вопросом.

— По всему Милану поползли слухи, ваша светлость. Уже сегодня на утрене брат Джоаккино из Бренна упомянул об этом в своей проповеди.

— Брат Джоаккино?

«Только этого не хватало», – подумал Лодовико, пытаясь скрыть раздражение. Но Тротти, конечно, это заметил.

— Что именно сказал брат Джоаккино?

Может быть, что-то такое, за что его можно было бы отправить в папские тюрьмы? Там он научится заниматься волей господина – миланского правителя, а не небесного!

— Он сказал, что божественная кара обрушилась на этот город и что эта смерть – дело и воля Всевышнего, как и смерть Лоренцо Медичи во Флоренции. Что дьявольская скверна – деньги – овладела этим городом и что Всевышний изгонит торговцев из храма, начиная с главного из этих торговцев.

— То есть, по мнению брата Джоаккино, это я?

— Я никогда не позволил бы себе такого предположения. Так значит, эта зловещая весть – правда?

Джакомо Тротти тоже был хорошим политиком.

— К сожалению, да. Вчера во время утренней службы на Оружейном дворе был найден без признаков жизни один человек, бедный художник. Магистр Амброджо утверждает, что смерть наступила по естественным, но ему не известным причинам. Мессер Леонардо же настаивает, что человека убили. Как вы понимаете, обе гипотезы волнуют меня куда больше, чем божественный гнев.

Лодовико счел неуместным упоминать, что покойный просил у него аудиенции за день до того, как расстался с жизнью. В качестве причины для беспокойства мертвец во дворе собственного дома был более чем достаточен.

— Я вас прекрасно понимаю, ваша светлость.

— Я знаю, что Вы человек проницательный и внимательный, мессер Джакомо. А потому я хотел бы узнать ваше мнение.

— К услугам вашей светлости.

— Я видел вчера на банкете, как мессер Леонардо беседовал с двумя французскими послами, и мне показалось, что он вдруг сильно рассердился. Что для мессера Леонардо редкость. Вы знаете, о чем они говорили или что произошло?