Книга Лучше не знать, страница 109 – Виктория Шмелева

— Не любять местные летуны благородной кровушки! – балагурил старик. – Им пролетарскую подавай – ту, что пожиже.

— Что ж они, по-вашему, различают, что ли? – угрюмо спросил Витька, зыркая одним глазом, как дворовый кот.

— Различат, не различат, а только с детства я по здешним лесам хожу – и ничего, целехонек! А других-от поедом едят.

По дороге Федот травил местные байки. Когда вдалеке показалась полуразрушенная церковь при селе Чекизово, старик остановился. От храма остался лишь кирпичный остов, напоминающий огромную обезглавленную статую. Вокруг все заросло травой и кустами, наверху свили гнездо вороны.

— Эх, ведь какая красота была! – Лукич стянул с головы кепку и перекрестился. – Сын графа Белянова строил, архитектор. Хотел сам в ней венчаться. Да только не вышло ничего. А в двадцать девятом ее и порушили. Я тогда мальчонкой был, девять годков всего. Сам все видал, помню…

— А что это за история про архитектора, Федот Лукич? – Федор подошел и встал рядом. – Это по-настоящему было?

— А как же! Все как есть по-настоящему! – Старик понурился. – Только история вышла… это, как ее? Тра-ги-ческая! Утопилась, значица, невеста в озере…

— Ничего себе! Федот Лукич, а что за озеро? – спросил Федор. – Мы шли и никакой воды не видели.

— Зачем тебе? С привидением познакомиться хочешь? – усмехнулся Витька.

— Не завидуйте, дядюшка! – отмахнулся Федор. – Лучше берегите здоровье…

— Да трясина ента – это оно самое озеро и есть, – Федот обернулся в сторону леса. – Говорят, как девицу нашли, так после этого оно и заболотилось. Было озеро Чистое, а стало Черное болото. Так-то.

* * *

Дорога пахла горячей пылью, травой и почему-то хлебом. Федор с удовольствием принюхался. Было что-то особенно уютное в раннем летнем вечере.

Над полем, посвистывая и ныряя в воздухе, носились стрижи. Где-то высоко в небе, оставляя тонкий белый след, летел самолет. Гудение его мотора почему-то лучше всего было слышно именно в сельской местности, на просторе, и Федор любил этот звук: он всегда ассоциировался с каникулами.

— Кабы не накрыло дождем, – Лукич, нахмурившись, поглядел вдаль. – И птицы вон носятся…

— А что там за дома? Во-он, на краю поля, – спросил Федор.

— Это? Деревня Раздыбаевка, – Федот указал на домики суковатой палкой, которую подобрал на опушке. – Зазноба у меня там жила. Лет сорок тому.

— Что с ней сталось?

— А что с ними со всеми становится? – шумно вздохнул старик.

— Ну, по-разному бывает, – гыгыкнул Копейкин, споласкивая из бутылки свежий лист подорожника. – Чаще всего замуж выходят.

— Вот и она тоже. Вышла, – коротко ответил Федот и зашагал по дороге. – Только не за меня. Не отставай, хлопцы! Нам чуток осталось.

До усадьбы добрались, когда солнце опустилось ниже и перестало жарить. Стволы деревьев, выстроившихся в длинную подъездную аллею, и желтые стены полуразрушенного господского дома окрасились в теплый, почти оранжевый цвет. Листва тихонько шуршала на легком ветерке, играя тенями на облупленных колоннах парадного подъезда. Откуда-то отчетливо тянуло водой.

— Родник рядом, – Лукич ткнул за угол дома. – Потому народ хотя бы тута не мусорит. Иначе давно бы все в свалку превратили.

Впереди замаячило нечто, напоминающее баррикады. Некоторые деревья были сломаны. От них остались пни, ощетинившиеся щепой. Другие вырвало с корнем. Поваленные стволы и торчащие из земли корневища образовывали препятствие, обойти которое оказалось непросто. Будто чья-то гигантская рука постаралась как могла преградить путь в усадьбу.