Книга Лучше не знать, страница 106 – Виктория Шмелева

— Из-за острова-а-а на стрежень… – Загремело ведро, потом полилась вода. – На просто-ор речной волны… выплывают… да блин… расписные острогрудые челны…

Копейкин плескался и фыркал, что-то ронял, но честно допел до конца, ни разу не сбившись. Наконец грохот и плеск прекратились: судя по всему, товарищ лейтенант завершил омовение и возлег на полку. Воцарилась звенящая тишина. Федор приподнялся и выглянул на двор.

— Сынок, ты как там, живой? – баба Авдотья постучала в крохотное банное окошко. – Может, надо чего?

— Живой, живой, – Витькин голос звучал непривычно глухо.

— Ась? Чего говоришь?

— Живой, говорю! – хрипло гаркнул Копейкин. – Лежу…

— Ну добро. Лежи! А то приходи чай пить! – Старуха забрала из предбанника пустое ведро и направилась к дому.

— Иду-у-у, – тяжким замогильным вздохом раздалось из бани.

Федор вернулся к Миле и придержал кусок льда, все норовивший съехать на подушку, потом обтер лицо и шею простыней. В бане не потел, а тут весь взмок, хоть заново мойся.

Мила пошевелилась. Пружинистое ложе предостерегающе заскрипело.

— Ой, перед глазами все плывет…

— Ты как, голова не болит? – Федор осторожно присел на край кровати.

— Нет, но кружится, – Мила жалобно поморщилась.

— Вот, попей квасу холодного, – Федор поднес стакан к Милиным губам и помог ей приподняться.

— Ух, прямо зубы сводит. – Мила глотнула и поежилась. – Но вкусный, попробуй!

— Пей, пей! Авдотья тебе налила. И полежи. Когда голова такая, лучше подремать. А мы пока с Витькой сгоняем к Лукичу.

— К какому Лукичу? – Мила сразу насторожилась. – Зачем?

— Федот Лукич, староста, помнишь? Он нас зайти спросил. Мы ненадолго.

— Он же алкаш! Вы что, выпивать собрались на ночь глядя? – Мила села на кровати, прижимая к щеке импровизированный компресс.

— Ну никакой он не алкаш, да и время детское, – Федор чмокнул ее в нос. – Не сердись, женушка, мы туда и обратно. А ты пока отдохни.

— Есть, муженек! – Мила улыбнулась и шутливо отдала честь. – До вечера.

* * *

Пока компания пила чай во дворе, Мила заснула. Заглянув в комнату, Федор решил ее не будить. Убрал пустой стакан, набросил Миле на ноги покрывало и затворил дверь поплотнее. Потом достал из холодильника палку колбасы, отрезал половину и завернул, оторвав кусок оберточной бумаги. Не идти же к старику с пустыми руками.

На веранде горел свет, а хозяин сидел на крыльце и точил большой столовый нож.

— Добрый вечер, Федот Лукич! – окликнул его Копейкин. – Мы к вам!

— Хтой там? – старик подслеповато сощурился. – А, хлопцы, здорово! Проходите.

— Это вам! – Федор протянул ему сверток.

— Колбаса – это дело! – одобрительно кивнул Лукич, развернув бумагу. – Но мы и сами с усами.

На тесной пропахшей табаком веранде был накрыт стол: банка огурцов, маринованный чеснок, квашеная капуста в глубокой плошке, присыпанная укропом вареная картошка в керамическом горшке, а рядом – чугунная сковородка с жареными грибами и рыхлый деревенский хлеб в деревянной миске.

— Прямо пир на весь мир, – облизнулся Витька. – А мы с Федькой весь вечер чаи гоняли – животы подвело…

— Садитесь, садитесь! Сейчас сальца еще достану… После баньки-то да на закуску – самое то будет.

Старик вынул из обтянутого коричневой самоклейкой низенького холодильника большой шмат сала, пристроил на деревянную дощечку и начал споро шинковать.