Книга Прах Барселоны, страница 59 – Джулия Лионе

Комиссар оторвал тяжелый взгляд от первых строк, в которые успел против воли погрузиться, как в болото, и вернул бумаги Джоане. Та отошла к аппарату ксерокса.

— И все же… – протянул Тео под жужжание копировальной машины. – Что это был за человек – Вергилио Ромеро? Не могли бы рассказать подробней?

— Гедонист, прожигатель жизни и чудак.

— Он остался один в роду?

— Абсолютно один, если не считать той далекой ветки на американском континенте. Пустил по миру остатки состояния. Всю жизнь посвятил изучению своего рода. История семейства Ромеро гласит, что в шестнадцатом веке один из его предков служил в армии испанского короля Филиппа Второго в Нидерландах.

— Хосе де Ромеро? – спросил Тео. И тут же добавил: – Это указано в рукописи Пабло.

— Да, он самый. Был заключен в тюрьму во Вальядолиде, где отсиживался взятый в плен во время абордажа индиец, который следовал с испанским купцом в Европу из Индии. Говорят, что у Хосе де Ромеро были видения и приступы эпилепсии. Его невозможно было допросить. Он был не в себе. Король Филипп, известный любитель странных явлений – одно его необъяснимое пристрастие к картинам Босха чего стоит, – решил поместить сумасшедшего капитана вместе с индийцем в общую камеру и посмотреть, что будет.

— И что было? – выдохнула Джоана, складывая распечатки в стопку.

— Говорят, – начал комиссар, слегка улыбнувшись наивному вниманию Джоаны. – Но только лишь говорят. Это местная легенда. Мол, индиец вылечил его, обучил древним индийским техникам, и тот обрел суперспособности.

— Что значит «суперспособности»? Какие? Сделал капитаном Америкой? – скривил губы Тео. Его глаза как-то странно сверкнули.

— Почти, Кастани. Капитан был дряхлым седым стариком в свои двадцать восемь. А когда покидал камеру через десять лет, предстал перед королем Филиппом крепким молодцом с копной волос цвета воронова крыла. Он обратил старость вспять.

Тео опустил голову, пытаясь скрыть свой интерес. И что за учение было у квазисекты его наставника в иезуитской миссии?

— Но это легенды, – махнул рукой комиссар, – которые, возможно, сам же Вергилио Ромеро про своего предка и выдумал. Он написал книгу «Семь бесов Марии Магдалины», которая вышла небольшим тиражом в шестидесятых.

— Хм, – Тео натянуто улыбнулся. – Расскажите, комиссар, про то, где он путешествовал?

— Из Мадрида, куда его шестилетним сиротой забрала бабка, Вергилио сбежал прямо в Индию. По дороге он заболел цирком, обучился фокусам. Потом уехал в Россию, где несколько лет осваивал верховую езду в этом каскадерском стиле, когда наездник может ехать на спине лошади, стоя на одной ноге. Не вспомню сейчас русский термин… А да, джи-ги-то-вка! Вообще он занимался полной ерундой! Но в моем детстве слухи о нем ходили фантастические. Он был как принц Флоризель: богат, свободен, ничто его не брало, имел кучу друзей, знакомств. Война его как будто боком обошла.

— Не обошла, – мягко возразила женщина, которую представили приглашенным криминальным психологом. – Это защитный механизм. Он предпочел зарыться в предания о своем роде, чтобы не вспоминать, что его родителей разнесло на части во время бомбежки. У тех даже могил нет. Лишь выгравированные имена на мраморе в фамильном склепе на кладбище Монжуик. – Она посмотрела на Джоану, кивнув ей. – История Вергилио попала в книги по психологии.