Книга Прах Барселоны, страница 154 – Джулия Лионе

— Вы ненормальный? – покачал головой Гаэль.

— Я врач. Я долго изучал нейрофизиологию и анатомию мозга, память, психику, нервную систему, сознание. Я знаю, как воздействовать на тонких уровнях, чтобы не повредить мозг, но внести нужные изменения в личность.

— А аудиозаписи? – выдавила Джоана. – Вы им ставили те же самые записи?

— Нет, Джоана. Эти записи были сделаны Адрио ради мести. Он собрал кусочки своей жизни и подселил в головы детям своих обидчиков вместо их собственных воспоминаний. Он работал над тем, чтобы стирать память людям во имя ненависти, чтобы заглушить ярость в своем сердце. Я же повернул русло этой реки в сторону милосердия и пользы. Я создал метод, который имеет такой же физиологический эффект, как используемые в современной медицине камеры сенсорной депривации и электросудорожная терапия. Наше не достигшее должного уровня цивилизованности человечество, которое отвергает зло как одну из природных энергий, продолжает его творить, но делает это слепо и неумело. Я же трезво гляжу на вещи. Я осознаю свою жестокость. Хирург ампутирует ногу, чтобы не дать гангрене распространиться по сосудам выше. Я ампутирую память. Я использовал только текст «Божественной комедии» в качестве записи для прослушивания. Этот текст я посчитал наиболее благозвучным, наполненным жизнеутверждающим смыслом.

— Особенно «Ад», – кивнул Гаэль.

Джоана смотрела на ректора, вспоминая истории Адрио Дюрана, письмо Пабло, то, как Аурели Марсе самозабвенно вещал о детстве маленького циркача. Удивительно, как все переплелось. Адрио, невидимый фантом Адрио, призрак Барселоны, сшил разрозненные кусочки разных историй из разных эпох – инквизиторские войны, франкистская Испания, медицинские исследования и мифы из Нового Завета. Все это собралось в единую новую легенду!

Мифы так и создавались человечеством – просто сшивались кусочки историй, которые не факт, что имели какую-то общую логическую связь и временную последовательность. Мифы рождаются как слухи…

— Д-доменик был здесь? – Тео смотрел в пол. Его голос звучал хрипло. Он, наверное, сорвал голосовые связки, крича все эти десять дней.

— Да, был. Мой внук – первый пациент. И вам известно, насколько успешный. Я изменил его. Я изменил его личность, из алкоголика, игромана, из человека, который падал в бездну, я превратил его в одного из лучших членов общества.

Джоана смотрела на ректора. Захотелось крикнуть, что его внук режет себе руки у алтаря храма Святого Сердца, верит, что он Иисус Христос, и даже создал секту. Но промолчала. Ее заботило теперь только одно: неужели Тео больше никогда не поправится?

— К сожалению, не все мои пациенты излечились и обрели успех. Пабло Серрано, Мариша Кольядо, Самюэль Лозано, Сара Мартинес, Хаиме Соспедра, Аурели Марсе – все те студенты университета Барселоны, смерти которых расследовала полиция и инспектор Кастани, погибли по моей вине. Увы. Я тот человек, который протащил их сквозь ад, но не смог вывести к чистилищу и не подарил рая.

— Как вы их заставили? – прошептала Джоана. – Как вам удалось внушить им наложить на себя руки?

— Они не стали придерживаться советов, которые я им давал по окончании десятидневного курса, – пожал плечами ректор, отвечая так, будто студенты всего лишь не получили зачета. – И они заплатили за гордыню высокую цену. Они думали, что справятся сами. Но после пережитого… после нужна реабилитация в условиях стационара. Это прописано в договоре. Я возвращаю договор только тем, кто выполнил это условие. Остальных же ждет смерть или жизнь, полная безумия. Отсюда они выходят полностью разобщенными. Разобранными на блоки и детали.