Книга Прах Барселоны, страница 155 – Джулия Лионе

Джоана скривилась.

— В основном лишенные ориентиров, что дает нам память и наше прошлое, пациенты лишают себя жизни, – продолжал тот. – От отчаяния. Их уничтожает осознание, что они потеряли себя как личность. А тело без личности, без души – лишь растение…

Он обернулся к Тео.

— Я освободил тебя, стер лишнее, сделал в твоей голове генеральную уборку. Но тебе все равно долгое время будет нужна медицинская помощь. Не будь гордецом, отправляйся в клинику. Теперь ты сможешь начать все с нуля, Тео Кастани. Ты сможешь найти свою Беатриче и обрести рай.

— Ты ничего не стер! – лицо Тео исказилось ненавистью. – Ты просто все п-перемешал! Детство, миссия, академия, церковная служба, смерти – все в какую-то кашу.

Его затрясло, но он не заикался. Джоана опять попыталась его обнять, он отодвинулся, качнул головой, точно аутист, уставившись в пол. Скулы обозначились на его лице острее, он сжимал зубы.

— Память восстановится, – сказал ему ректор. – Электричество спровоцировало временное подавление активности гиппокампа, но оно же улучшило коммуникацию между нейронами.

Тео молчал. Все смотрели на него с затаенным ожиданием. Вдруг он поднял палец и указал на сдвинутый камень.

— Тело Эрнесто К-карреры там… Дюран вскрыл могилу в шестьдесят восьмом. Эрнесто К-каррера был п-первым п-подопытным… Земля стенок и п-пола разных оттенков. Ройте вниз.

Тут покойников кладбища на горе Монжуик потревожили вой сирен и всполохи мигалок. Полиция, фургон скорой, компания криминалистов, репортеры облепили склеп семейства Ромеро.

— Спустя полвека легенда Барселоны Вергилио Ромеро всколыхнул город новыми деталями, – тараторила журналистка на камеру канала La24h. – В его могиле нашли электрический стул, на котором погибло несколько студентов. Счастье, что одному из них удалось выжить. Жестокие медицинские эксперименты! Возможно ли такое в наши дни?

— Тело коменданта тюремной крепости Монжуик, пропавшего в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, оказалось захороненным в могиле человека, который являлся братом мужа его дочери! – перекрикивал ее парень, на него была наведена камера с логотипом другого канала. Мимо на носилках несли главного инспектора Вилу, за ним бежала девушка с диктофоном.

Тео и Джоану тоже пытались атаковать с камерами. Кастани наотрез отказался от медицинской помощи. Гаэль вынул свое удостоверение, чтобы проложить путь из толпы на волю и вывести их с территории Монжуикского кладбища.

— Не сходится!

Тео нервно вышагивал в пространстве между этажерками, журнальным столиком, диваном в пионах, «Мадонной» Дзоппо и дверью на террасу. За стеклом горело полуденное солнце. Свет бросал на ковер косые полосы от жалюзи.

Вчера, после десяти дней заключения в могиле, Тео ввалился в квартиру на улице Брук, как медведь, вышедший из спячки, несколько раз упал, разбил зеркало в прихожей, хватаясь за вешалку. В ванной комнате слышался ужасный грохот, пока он смывал с себя кладбищенскую грязь.

Таким Джоана его не видела никогда. Тео, всегда собранный, тихий, дисциплинированный, сотворил вокруг себя множество разрушений.

Выслушав рассказ младшего инспектора о том, что произошло за десять дней его отсутствия, он сел пересматривать видеофайлы. Восстановил битые, и они смогли увидеть, как он подписывал договор ректора, как тот делал Тео инъекцию в салоне машины. У них было признание Эстеве. Но Тео упрямо настаивал: