Книга Прах Барселоны, страница 156 – Джулия Лионе

— Не сходится! Он сказал, что ставил им записи т-только «Б-божественной комедии». Но были использованы и д-другие. Откуда Марсе было знать наизусть з-запись номер шесть? И как Пабло Серрано смог написать текст, скрестив третью и д-десятую?

Внезапно он замолчал и опустился в кресло. Минут пять сидел с закрытыми глазами. Вскочил и, тяжело дыша, заметался по комнате.

— Я был там! Я б-был там, – бормотал он в ужасе.

Джоана схватила его за плечи.

— Дыши, – твердым голосом проговорила она. – Вдох: раз, два, три, четыре… Вы-ы-ыдох!

Тео смотрел на нее расширенными глазами, как будто не узнавая.

— Дыши, – повторила она. – Вдох и вы-ыдох. Вдох…

Он услышал, замедлил дыхание. Джоана подвела его к дивану, усадила перед ноутбуком и показала видеозаписи с его камеры. И только тогда он успокоился.

— Ректор не знает, что Марсе читал з-запись номер шесть, – сказал наконец Тео, придя в себя. – Мы ему не рассказали об этом. Вила, скорее всего, тоже не п-посчитал важным упомянуть.

И опять он вскочил, сделал круг и застыл как вкопанный. С минуту глядел в одну точку, потом закрыл глаза. Ему было очень тяжело удерживать нить собственных мыслей.

— Он не знает, что он был там! – очнулся Тео и стал кружить по комнате.

— Кто? – прошептала Джоана.

— Доменик Гарридо.

— Ты можешь прекратить метаться и сказать наконец, что ты помнишь? – не выдержал Гаэль.

Тео грозно посмотрел на друга, подошел к столику, закрыл ноутбук, убрал его на пол и сел лицом к ним на стеклянную столешницу. Гаэль обеспокоенно покосился на столик, жалобно скрипнувший под ним.

— Хотите знать, что я п-помню? – Тео уронил локти на колени. Волосы непривычно взлохмачены, на запястьях и у локтей чернели синяки от ремней. – Помню, как будто вот только что это произошло, меня поливают холодным душем в углу комнаты с грязным кафелем, я захлебываюсь, в легких полно воды. А на языке все время вертится и сверлит мозг… – И он зачитал что-то из «Божественной комедии».

Гаэль молчал, Джоана глотала слезы.

— Вы читали мне это, Джоана. Прямо там, в той яме. А еще помню Доменика. Его лицо нависло надо мной… он курит и как-то странно смотрит на меня. С ожиданием. Выдыхает дым в лицо и вновь запускает аппарат. Щелкает тумблерами, точно на старом телевизоре переключает каналы. А потом я на учебном стрельбище. Нажимаю на спусковой крючок, и Доменика отбрасывает пулей в сторону… Потом я поворачиваю голову, и о-па! – да я же в кабинете в здании «Моссос д’Эскуадра». Ан нет, я еще здесь, в яме… И это все мне не приснилось! Это не побочка от лекарств! Меня там вообще-то током п-пытали! Но я это знаю… но не помню.

Джоана зажмурилась, чтобы не разрыдаться в голос. Тео посмотрел на нее, потом перевел резкий взгляд на Гаэля. Тишина, которая возникала в паузах его монолога, была физически невыносима. Джоана ожидала каждую его реплику, тихо заламывая себе пальцы.

— Доменик был там, – сказал Тео спокойнее. – Он ничего не помнит. Как и я. Всех этих студентов: Пабло Серрано, Маришу Кольядо, Самюэля Лозано, Сару Мартинес, Хаиме Соспедру, Аурели Марсе – пытал не Эстеве Пальярес. А его внук. Я не могу быть уверенным, что это он п-пропускал сквозь меня ток, потому что в голове полная каша. Но это надо доказать. Иначе он опять останется на свободе. Его дед, когда держал его там, наверняка использовал аппарат электросудорожной терапии по назначению и с медикаментозным сном. Эстеве П-пальярес не садист. Его целью было с помощью метода, случайно открытого Адрио Дюраном, вправить мозги внуку – единственный способ, как ему казалось, спасти Д-доменика от него самого.