Книга Прах Барселоны, страница 119 – Джулия Лионе

— Я полицейский. Вопросы задаю я! – сказала она своему отражению. Поправила кудряшки, выбившиеся из заколки, и, выйдя на лестничную клетку, постучала в дверь ректора. Тот почти сразу же открыл ей.

Одетый в синий свободный пиджак, серые брюки и мокасины с кисточками, он был очень элегантен.

— Добрый вечер, – сказала деловым тоном Джоана. Но сердце билось как бешеное.

— Я здесь не живу, – проговорил Эстеве Пальярес, пропуская ее в прихожую. – Только работаю. Мой дом в Педральбесе, но там я сейчас тоже почти не бываю – слишком он большой для одинокого старика.

Джоана окинула взглядом строгую прихожую с дорогой драпировкой стен, бюстом Сократа в углу и старинной вешалкой. Эстеве предложил ей снять плащ, повесил его на изящный латунный изгиб и сделал приглашающий жест.

Его квартира была таким же произведением эпохи модерна, как жилища старухи Каридад и художницы. Кессонные потолки, мозаичный пол, тяжелые шторы. Мебель – сплошь инкрустированное дерево дорогих пород, посуда – столетний фарфор. Но если в комнатах вдовы чувствовалась жизнь, обитали запахи, то у холостяка Эстеве квартира напоминала музей какой-нибудь знаменитости, жившей лет сто назад.

Он открыл дверь в кабинет. Джоана ступила на мягкий ковер, чувствуя себя партизанкой на секретном задании. Ведь эта комната может стать для нее западней. Она вошла в дом человека, которого подозревали в похищениях и пытках.

Две стены, справа и слева, – сплошь книжные полки, причем с такими фолиантами, которые не читают – ими только любуются. За травяного цвета шторами балконная дверь, массивный стол красного дерева, на нем ничего кроме лампы под золотистым абажуром. Справа кушетка, слева стул.

— Выбирайте, где вам будет удобнее, – небрежно махнул он рукой. Джоана покосилась на кушетку, предпочтя сесть на стул. Эстеве обошел стол, отбросил прозрачную гардину в сторону, открыл дверь на балкон, впустив внутрь прохладу и шум города. Джоане стало чуть спокойнее при взгляде на то, как ветерок оживлял тяжелую ткань занавесок.

— Не хотите чего-нибудь выпить? Вода, холодный чай?

Джоана отрицательно покачала головой. Он прошел к кушетке и устало на нее опустился, уронил локти на колени, спрятав лицо в ладонях, очки оказались поверх костяшек пальцев. До Джоаны донесся протяжный вздох.

— Что это был за обряд посвящения, который провел с вами Доменик?

— Зачем вы сказали ему о нас? – Джоана посмотрела на него с упреком. – Вы раскрыли внуку секретную операцию. Я не ожидала от вас такого.

— Я ему полностью доверял. Между нами нет секретов.

Минуту они молчали.

— Что было там… в Каса Ресуситадо? – спросил ректор вновь.

И Джоана поведала о странной ночи инициации. Эстеве слушал, обхватив голову руками. Когда Джоана замолчала, он не произнес ни слова.

— Что для Доменика значит «Божественная комедия»? – нарушила она тишину.

Эстеве тяжко вздохнул и выпрямился, силясь принять хоть сколько-нибудь достойный вид. Джоане стало его жалко.

— Это первая книга, которую он прочел, выбравшись из очень затяжного депрессивного эпизода.

— А какой диагноз ему ставили?

— Поначалу шизоаффективное расстройство смешанного типа. Но он не подтвердился. И его выписали с пограничным расстройством личности.

— Его трижды судили. И все три раза звучало подозрение на шизоаффективное расстройство? Это серьезный диагноз, который сопровождается бредом, галлюцинациями, манией величия, верой в… телепатию, к примеру… речами, несвойственными кругу общения пациента.