Книга Усадьба Сфинкса, страница 260 – Константин Образцов

К сожалению, ничего, кроме неприятного кашля, который назойливо привязался ко мне после четвертой ночи, проведенной в подвалах, я из своих экспедиций не вынес. Единственным результатом стало то, что я неплохо изучил сами подземелья. Как я уже говорил, спуститься сюда можно было через четыре входа: в торце корпуса для прислуги, на первом этаже у спортзала, за кухней и в заброшенном сумраке цоколя Девичьей башни, рядом с лабораторией Вольдемара. Однако внизу, в подземельях под башнями, я нашел еще две крутые узкие лестницы, ведущие вверх. Вероятно, это были потайные проходы, которые позволяли из хозяйских покоев спуститься сразу в подвал, или наоборот, подняться наверх, в зависимости от нужды и случая. Сейчас эти лестницы были забраны толстыми решетками и заперты на замок. Еще две прочно закрытые двери я нашел уже непосредственно в каменной кладке наружных стен под Западным и Восточным крылом: они были цельноковаными, явно очень старинными, с одинаковыми сложными скважинами, предназначенными для необычных ключей. Если тайные лестницы в башнях я видел на архитектурных планах тридцатилетней давности, то ни дверей, ни помещений за ними ни на каких схемах найти мне не удалось. Загадочным выглядело и пространство под домовым храмом: круглое, повторяющее контуры северной террасы и аудитории, оно было свободно от старого хлама и лишено стен. Пологий купол сводчатого потолка поддерживали пять толстых каменных округлых колонн, образовавших вершины пятилучевой звезды; на колоннах были закреплены металлические крессеты для факелов, плиты пола казались чистыми и тускло блестели в луче фонаря, а в нескольких местах я увидел отчетливые царапины и неглубокие сколы.

Я предполагал, что в Усадьбе Сфинкса есть и другие закрытые двери, ведущие в помещения, не обозначенные ни на одной схеме, и точно знал, у кого наверняка есть все ключи, поэтому в пятницу после ужина наведался с визитом в казарму.

Граф по обыкновению сидел за столом и, наморщив лоб, что-то писал карандашом в черном блокноте. Напротив него Захар, почесываясь и зевая, разгадывал японский сканворд. Резеда лежал на верхней койке с книгой в строгой обложке и лаконичной надписью: «Кант. Сочинения». Петька в сакраментальной тельняшке расположился, задрав заскорузлые босые ступни с растопыренными пальцами на спинку кровати, и мечтательно вспоминал вслух:

— Раньше со шлюхами что угодно можно было делать, хоть убивать: в люк сбросил тушку, сутенеру заплатил за ущерб, да и все. Мы когда в баню их вызывали, смеха ради заставляли голой жопой на каменку сесть и до десяти считать вслух, а иначе сиськи отрежем.

— И что? – с любопытством спросил Прах.

— Так считали, а куда деться!

— А если не получалось до десяти досчитать?

— Резали! Ну а что: давши слово, держись! – захохотал Петька.

Граф поморщился, отложил блокнот в сторону, взял гитару, чуть подкрутил колки и запел приятным, хорошо поставленным голосом:

— О, началось, – недовольно пробурчал Петька, – музыкальный салон, етить его…

Он отвернулся к стене, звучно выпустил газы и через минуту уже храпел.