Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
— Все это время я тщательно изучал образ поведения рабочего персонала на предприятиях во время кризисов последних десятилетий, – сообщил Филипп, – проанализировал информацию, и вместе с моим научным руководителем мы решились вывести эксперимент на новый уровень. Он улыбнулся и кивнул Вере. Та довольно прищурилась и чуть наклонила голову в ответ. В первых числах сентября Филипп сообщил, что денег нет и не предвидится, однако желающие могут остаться и копать просто так. В итоге отказались работать только два человека, а прочие продолжили каждый день приезжать и рыть дальше траншею, которая уже тянулась в нескольких сотнях метров от кладбища по ту сторону ограды Усадьбы. — Работники уже слишком привыкли к этой траншее: называют ее «нашей», создают некое подобие локального фольклора из рассказов о случаях на работе, даже придумывают частушки. У них сложился устойчивый коллектив, который они ценят, а также связанный с копанием траншеи определенный образ жизни и поведения: каждое утро все вместе едут куда-то, где занимаются привычным и понятным делом, не слишком перетруждаются, в обеденный перерыв позволяют себе немного выпить, общаются, а вечером возвращаются обратно домой. Эта публика тяготеет к стабильности и иллюзии устроенности собственной жизни и предпочтет десятилетиями жить в доме с сортиром на улице, нежели приложить усилия и что-нибудь изменить. К тому же в Анненбауме не слишком широкие карьерные перспективы, а продолжение копания траншеи дает надежду на то, что когда-нибудь им все же выплатят обещанные миллионы. Дрон пролетел над деревьями и спустился на небольшую поляну, куда выходила пересекающая лесные заросли узкая грязная полоса земли с неширокой канавой посередине, в которой стояли и ковырялись четыре человека с лопатами. Еще четверо стояли наверху и смотрели на них; кто-то курил, сидя на отвалах черной жирной земли, кто-то возился у небольшого костра рядом с маленькой зеленой палаткой. Услышав звук дрона, все повернулись к нему, подняли головы, побросали свои занятия, сорвали с головы шапки и поклонились. Кто-то перекрестился. Последнее особенно понравилось Дунину, который добавил за этот перформанс плюс к оценке, но все же поставил не «отлично», а «хорошо», посетовав, что в основе проекта опять-таки лежал презренный металл, а не возвышенная идея. — Филипп всегда был из всех самым умным, – сказала Машенька. – Папа намекает все время, чтобы я обратила внимание на него, прочит мне его в женихи. — Я думал, он хотел, чтобы ты вышла замуж за Глеба, этого мальчика, который погиб летом… — Это сам Глеб так хотел, – неожиданно резко ответила Машенька. – Препротивный был парень, здоровенный, толстый, больше нашего Лаврентия, и с огромными, вечно потными руками. Сын главы какой-то важной области. Не давал мне проходу, вечно лез с предложениями выйти за него и потом с ним в эту самую область уехать. А Филипп папе нравится: неглупый, воспитанный, да и перспектив куда больше, чем у какого-нибудь губернаторского отпрыска. Я с досадой ощутил мгновенное чувство, похожее на укол ревности. — А тебе он нравится? Машенька рассмеялась и звонко шлепнула меня ладошкой: — Дурак! Она порывисто и неловко обняла меня, прижалась и чмокнула в губы. Я чувствовал, как меня наполняет обволакивающим, расслабляющим и блаженным теплом. |