Книга Усадьба Сфинкса, страница 257 – Константин Образцов

— Я уверен, что вся эта история наскучит ей не позднее нового года.

— Ошибаешься, – серьезно сказала Вера. – Эта девочка теперь никогда от тебя не уйдет. И тебя тоже никуда не отпустит.

Но я и сам не хотел уходить, хотя и чувствовал себя так, словно сел играть за стол с большими ставками, имея лишь сотню рублей в кармане. У меня было чувство, что Машенька как будто нашла в моем сердце клочок земли, откуда недавно с корнем был вырван цветок, упала в эту растревоженную, как свежая рана, землю светлым семечком и взошла ростком, пробивающимся яркой зеленью блестящих листочков над черной землей; это наполняло меня смутной тревогой, но вырвать этот росточек я был не в силах, так что оставалось только беречь его и ждать, что из всего этого выйдет…

— Ты не Белая Дева, – сказал я, когда Машенька отсмеялась. – Ты нежный цветочек.

— Да, я венерина мухоловка! – продолжала веселиться она. – Ладно, ты же рассказывал о том, как мальчишки свои курсовые защищали перед Дуниным. Про Никиту с Эльдаром я поняла, а другие?

В субботу курсовую работу защищал только Филипп: Василий Иванович с Лаврентием были еще первокурсниками, а изыскания Вольдемара в его подвальной лаборатории являлись общей фигурой умолчания и деликатно не упоминались никем.

В отличие от драматического представления в ночь на субботу, презентация проекта Филиппа проходила вполне буднично, можно даже сказать, академично. В Аудитории собрались Аристарх Леонидович с Дуниным, оба немного бледные и одутловатые после обильных и продолжительных возлияний, последовавших по возвращении в Усадьбу, я и Вера. На широком преподавательском столе установили большой компьютерный монитор и положили раскрытый металлический кейс с пультом дистанционного управления, за который уселся Филипп. Включился экран, и присутствующие увидели, как стремительно уносится назад поникшая трава, кочки и ямы пустоши под крыльями низколетящего дрона.

В сентябре прошлого года Филипп набрал в Анненбауме полтора десятка местных мужиков, которым пообещал по миллиону рублей за простую задачу: им предстояло вручную выкопать вдоль северо-западной границы Усадьбы траншею глубиной и шириной в два метра. Лопаты он им выдал, а на работу каждый день спозаранку они добирались сами, доезжая на старой «шестерке» и списанной медицинской «буханке» через прибрежную трассу к месту, где начиналась ограда, и дальше ковыляли пешком. Копать приходилось в тяжелом болотистом грунте, пересекать довольно широкие русла ручьев, зимой пробиваться ломами сквозь обледенелую почву, но тем не менее к майским праздникам двухкилометровая траншея была закончена. Все это время Филипп постоянно наблюдал за ходом работ при помощи беспилотников, а раз в месяц навещал копателей лично, привозил водку, хлопал по плечу и произносил воодушевляющие речевки. В мае в ознаменование завершения работы он распорядился расставить мангалы, привезти побольше свинины, удвоить порцию водки, после чего сообщил, что денег не будет, и попросил отнестись к этому с пониманием. Впрочем, была и другая новость: можно было продолжать копать траншею дальше вдоль ограды на юг и, по достижении отметки в следующие два километра, получить уже не по миллиону, а сразу по два. Копатели почесали в затылках, но взялись за дело. Теперь приходилось пробиваться сквозь лес, рубить корни, корчевать пни, да и пешком от северной трассы к месту работы путь был неблизкий. Тем не менее к началу осени еще две тысячи метров были прокопаны. Наступил день расплаты.