Книга Усадьба Сфинкса, страница 233 – Константин Образцов

— А что было потом? – спросил я.

— Ну я не знал, что мне делать, – печально ответил Аристарх Леонидович, словно бы снова стоя рядом с оскверненным родстером. – Пришлось позвонить папе. Он прислал автомобиль с водителем за мной, а за злосчастным кабриолетом – эвакуатор, и больше я Morgan не видел. Отец потом подарил мне Rolls Royes, на котором я до сих пор и езжу…

— Сочувствую, – я сокрушенно покачал головой.

— Поэтому не нужно так категорически, знаете ли, сокрушаться цепям и свисту плетей. Вспомните Сервантеса: когда Дон Кихот освободил каторжников, то первое, что они сделали, это избили и ограбили его самого, ибо цепи свои носили не зря. Рабов нельзя освободить не потому только, что, по Цицерону, они мечтают не о свободе, а о своих рабах, но и потому, что это просто опасно.

— Как сказал Леонид Андреев, – добавил Дунин, – «ослу, ждавшему палки, мы читали лекции, и осел выгнал нас из нашего дома, и сидит в нем, и ревом своим будит всех ослов Европы».

— Ждавшему палки! – подхватил Аристарх Леонидович. – Это очень верное наблюдение, ибо на самом деле простолюдины счастливы быть рабами. Они не умеют распоряжаться своей свободой и не знают, что с нею делать. Прекрасна собака, сидящая в будке! Максимум, на что они способны, – это забросать все вокруг нечистотами, обожраться, напиться, перетрахаться и уснуть, а потом, выпустив из себя этот вонючий пар, снова покорно надеть ярмо и отправиться на работу. Лучше уж пусть едва разумеют грамоте, прославляют царя, водят хороводы и румянят щеки. Впрочем, именно это они сейчас и делают. Не случайно искусство всегда делилось и делится до сих пор на элитарное и массовое, народное, с примитивными плясками, игрой на ложках, матерными частушками, грубыми шутками, состязаниями по громкости пердежа и размалеванными толстогубыми девками, одинаковыми с лица. И дело тут не в культуре, не в образовании, не в воспитании: элита и массы отличаются генетически, как два разных биологических вида. Именно это утверждал и научно обосновывал мой отец. Знаете ли вы, например, что у лобстеров отличается мозг лидера от мозга подчиненного? И лобстер, проигравший в бою, растворяет свой прежний мозг и отращивает новый, более подходящий статусу раба. Люди живут как скоты не потому, что их держат в хлеву насильно, а потому, что у них мозги и гены скотины.

Мы снова со звоном сдвинули бокалы. Дверь открылась: появилась Дуняша, кланяясь и что-то шепча подошла к столу, потрогала остывший самовар, сняла его и, пятясь, вышла из кабинета. Фон Зильбер проводил ее задумчивым взглядом.

— Человечество десять тысяч лет количественно прирастало бездарностями, – сказал он. – Доаграрные охотники и бродяги обладали единственным видом богатства – собственными талантами и компетенциями, ничем более. Ум, сообразительность, любопытство помогали им выживать в любом месте и ситуации или же погибнуть, если не обладали такими качествами в должной мере. Оседлая аграрная культура потребовала огромного числа неквалифицированных, бесталанных работников, пригодных и способных только к монотонному, тупому животному труду в паре с тягловой скотиной. Их во множестве принялись рожать крестьянки, чья жизнь тоже свелась к набору примитивных животных функций. То, что человеческая цивилизация распухала почти исключительно за счет бесполезных ничтожеств, предопределено генетически.