Онлайн книга «Метафора»
|
В темноте вспыхнуло, и сразу громыхнул выстрел. Пуля врезалась в дверную притолоку, выбив щепки в лицо Генриху Генриху. Из лесной темноты вырвались четыре стремительные фигуры в черном и мгновенно окружили Люцию; ударил еще один выстрел, и пуля, разбив окно, снесла со стола флакончики и сосуды. Облецкий толкнул Алину под стол и навскидку пальнул в сторону леса. Генрих Генрих, у которого по бороде текла кровь, нацелил свой пистолет, и в этот момент Промыслов, со шпагой в одной руке и с пистолетом в другой, выскочил из двери и понесся через поляну. — Шура! Назад! Вот дурак! Назад, черт тебя подери! Поручик не слушал: он выстрелил на ходу, отшвырнул пистолет и уже почти добежал до окруживших Люцию теней, как темноту снова разорвала вспышка выстрела и он упал на бегу. Круг черных силуэтов вдруг разорвался; Люция, сделав какой-то невиданный кульбит, оперлась на руки и с невероятной силой врезала длинными, сильными ногами точно в головы двум противникам. Те рухнули наземь; в руках других сверкнули клинки; Люция выхватила свой кинжал, зазвенело железо. Генрих Генрих разрядил один за одним два пистолета, и тогда Роберт Бран выскочил на поляну, и Облецкий, ругая непутевого поручика, выбежал следом. В темноте гремело и полыхало; вокруг Люции не оставалось никого, она выстрелила вслед метнувшейся в лес черной тени и бросилась к лежащему на траве поручику. Тот порывался встать, зажимая рану в плече, кричал и махал шпагой. Через полминуты суматоха улеглась. Промыслова отнесли в дом; Люция держала его за руку, что-то быстро говоря по-испански. — А где Бата? Калмык появился в дверях, вытирая окровавленный нож. — Ранил, поймать не смог. Сильный, быстрый. Вот, отобрал. Он положил на стол пистолет. Облецкий взял его, повертел в руках и нахмурился. — Собирайтесь-ка с нами, — сказал он Алине, — нельзя вам тут оставаться. Алина сжала побледневшие губы, подумала и кивнула. ГЛАВА 6, в которой мы встречаемся с генерал-губернатором, а капитан Облецкий решается на опасное предприятие Капитан Облецкий аккуратно положил сверток на край стола рядом с планом каналов, развернул полотняную ткань и сказал: — Вот, ваше сиятельство. Генерал-губернатор граф Миних взял пистолет обеими руками — у него были сильные, натруженные, совсем не графские пальцы, — повертел, поднес к глазам и произнес: — Клеймо на замке смазано, но различить можно. Да, шведский. За высокими окнами временного кабинета графа Миниха в Военной коллегии серел тусклый осенний рассвет и несла свинцовые воды Нева. Пахло чернилами, воском и старым деревом; стены были увешаны чертежами бастионов, кипы бумаг, перевязанные бечевкой, прижимали углы схемы Ладожского канала на широком столе, на подоконниках громоздились образцы крепежа и мотки веревок. — Шла группа до десяти человек, — продолжал Облецкий, — шестерых мы видели сами, другие вели огонь из-за деревьев. Без воинской формы и опознавательных знаков, хорошо подготовленные, двигались, скорее всего, по компасу и приметам, не плутали. К домику травницы, возможно, вышли случайно — на картах его нет, но могли идти осознанно: например, планируя обосноваться там, чтобы оказаться поближе к городу. Нескольких мы точно ранили, но как тяжело, неизвестно, потому как они всех своих забрали с собой. Выучка у них, доложу вам, просто мое почтение. |