Онлайн книга «Метафора»
|
— Заходите уже, — сказала травница, — я вас услышала, когда вы еще через лес ломились. В избе было жарко и так головокружительно пахло разнотравьем, что каждый как будто на мгновение очутился в каком-то своем месте: Генрих Генрих — на равнинах родного Эльзаса, Люция — на тропическом острове, Бата — в весенней степи, Облецкий и Промыслов — в Подмосковье июльским полднем, и только капитан Роберт Бран был здесь, в избушке травницы среди леса, и завороженно смотрел в ее глаза, зеленые, как монеты на дне пруда. — Что это вы, сударь, так на меня вытаращились? Тот очнулся от мгновенного морока и потряс головой. — Простите, мадам, — он чуть поклонился, — но мне показалось, что мы уже с вами встречались. Алина фыркнула: — Экие фантазии! Да как могло быть такое?! — Но Облецкий заметил, что она тоже внимательно смотрит на Брана. — Простите за ночное вторжение, сударыня, — сказал капитан, — однако нас привело к вам неотложное дело. — То сударыня, то мадам, — усмехнулась Алина. — Дело, видно, и правда срочное. Вы садитесь тут… где получится. Сесть получилось только у Люции: она нашла место на краешке грубо сколоченной лавки, а прочие стеснились между огромной печью, столом, полками с сундуком и множеством кольев с сушеными травами и грибами на тонких бечевках. Облецкий заговорил, начав со смерти плененного окаянного, а потом рассказал про графиню. — Хорея, — кивнула Алина. — Симптомы похожие. — Знакомы с определением Парацельса? — поднял бровь Бран. — Я удивлен! — А я удивлена, что вы знаете Парацельса, — отозвалась Алина. — В морских школах, насколько мне известно, такое не проходят. Капитан поставил на стол укупоренный сосуд с роковой водой. Алина осторожно вытянула плотную пробку, помахала ладошкой, принюхиваясь, забрала назад длинные золотистые волосы, встала и открыла дверцы небольшой клети в углу. На столе появилась широкая прозрачная чаша, куда она налила до половины воды из сосуда, несколько небольших темных флакончиков и мешочки с порошками. Алина добавляла в чашу по капельке и по щепотке; удивительно было, что снадобья из флакончиков были разноцветными, но не окрашивали воду и она оставалась прозрачной. Алина нахмурилась, и, чем дальше, тем более выглядела озабоченной; наконец после очередной капли и щепотки сероватого порошка вода в чаше стала темно-фиолетовой, а на поверхности выступила белая пена. — Что это? — нетерпеливо спросил Бран. — Спорынья? Ипомея? — Вы, сударь, как я посмотрю, изрядно осведомлены, — ответила травница. — Ни то, ни другое. Это ртуть, точнее, яд на основе ртути. При отравлении он дает те же признаки, что у хореи, только убивает почти наверняка. Я бы предположила, что делал его не лекарь, а очень знающий и умелый алхимик. В наступившей тишине было слышно, как трещит огонь в печке. — Что ж, я благодарю вас за помощь, — сказал Облецкий, — и попрошу, буде такое понадобится, засвидетельствовать свои слова. — Можно, конечно, — согласилась Алина, — да только кто меня… Она осеклась и прислушалась. — Что такое? — Как будто движется кто-то… но тихо. Вы-то пол-леса перебудили, а тут иное… Бран посмотрел на Люцию и чуть кивнул. Та поднялась и выскользнула наружу. Остальные встали у окон и раскрытой двери, глядя, как Люция бесшумной тенью в лунном свете скользит по поляне, приближаясь к чернеющей кромке леса. |