Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 31 – Дия Семина

Этот совет очень насторожил и чувствую, что наша Павлина не петуха испугалась, а строгости госпожи баронессы Кретовой. А теперь и я боюсь. Надо ли мне всё это? Я уж семьдесят лет прожила по своим правилам! Да, тело молодое, но, как говорят, старую собаку новым трюкам не научить.

— Конечно, лучше не нарушать правила с первых же минут. А то не возьмут меня в компаньонки, и будем с петухом на паперти милостыню просить.

— С этим-то и милостыню просить? Да он как бандит с большой дороги, ещё нечто подобное выкинет, и оттяпают ему голову за преступления!

— Это точно, тогда тем более, надо собраться на встречу. Пока хорошо себя чувствую, можно и постоять, авось не расклеюсь.

Хорошее самочувствие как мёд, вот оно есть, и тут же его нет, но остаться в кровати не решилась. Попросила Фросю меня собрать на встречу господ, так, чтобы не стыдно было стоять. Но судя по тому, как долго она выбирала между тремя платьями — с гардеробом у меня катастрофа.

— Вот это платьице, оно попроще, но выглядит нарядно. Выбирать-то не из чего.

В прошлой жизни я бы на такое замечание не обиделась, но расстроилась. Всегда стремилась выглядеть достойно, а теперь с новым телом, словно новые настройки, что есть, то и ладно. Дмитрий Назарович верно сказал, зачем, если я всё равно не вижу! Главное, не пугалом, и то хорошо.

Через несколько минут, по мнению Фроси я превратилась в красавицу, не такую, как невеста Его Милости, но встретить госпожу в таком виде не стыдно. На том и порешили.

На самом деле, сейчас, собираясь вслепую, я постоянно ловила себя на пугающих мыслях, как вообще без зрения выжить в незнакомом мире, без современных благ нашей цивилизации? Я же не приучена ни к чему.

Но то, что силуэты различаю — внушает минимальную надежду, на хотя бы частичное восстановление. Наверное, после удара головой появилась гематома и надавила на что-то отвечающее за способность видеть, пройдёт время, всё рассосётся. Хотелось бы верить.

А пока мне пришлось терпеть все неудобства, какие терпят незрячие, и радоваться тому, что рядом есть заботливая Ефросинья.

За окнами кто-то снова начал гонять петуха, пытаясь его запереть в курятнике, чтобы Её Милость не испугалась. Шум, крики стихли за домом, но думаю, что петух не дурак, у него есть свои потаённые места, иначе с таким характером ему вряд ли удалось бы выжить.

Стоило подумать о выживании, и по моему телу снова пронёсся табун неприятных мурашек. Припомнились последние вопли Павлины о письме из столицы, которое так расстроило старушку барыню, что она слегла и померла. Уж не знаю, гематома куда-то надавила, или я начала думать более основательно, но внезапно картина последних событий предстала в моей памяти во всей красе:

— Ах, ты мерзкая тварь! — невольно процедила сквозь зубы.

Фрося ойкнула, решив, что это я на неё.

Но меня уже ничто не остановит, ничего, кроме стен и дезориентации в непривычном пространстве.

— Фрося, милая, отведи меня к этой, этой… Уф, не знаю, как назвать эту женщину, приличных слов нет!

— Павлинихе? — мгновенно выдала горничная.

— Да! Мне нужно задать ей несколько вопросов. И срочно, пока она не сбежала!

Я вспомнила пусть не всё, но многое из скандала накануне падения, и у меня есть вопросы к этой грымзе. Не петух виноват в моём падении, ой, не петух! Недаром Павлина при каждом удобном случае лупила меня палкой. Она меня считает виновницей смерти помещицы, вот и вся правда наших с ней непростых отношений.