Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 30 – Дия Семина

Вздыхаю и тихо радуюсь, что теперь голова не гудит от бесконечной, испуганной болтовни, и самочувствие в целом вполне сносное. Горничная принесла веник, поспешно начала собирать землю и осколки горшка, приговаривая, что герань совсем сломалась, и пересаживать дело безнадёжное, и горшок-то старый, и земли почти не было… И перестала говорить только тогда, когда под окном снова послышался грозный вопль петуха.

— От, чёрт какой! А! Командует! Закрою окно, с вашего позволения.

— Закрывай. А Павлине сильно досталось? Она ещё не уехала?

— Жи-ива-а-ая, вроде вещи собирает. Сказала, что ноги её здесь не будет. От истопника потребовала до Кулебякина довести, хоть бы в телеге. Ох, какая вредная баба. Наша госпожа таких не любит, всё равно выставит. Приживалок не терпит, ну вы понимаете, — горничная усердно мела веником, но тут вдруг зацепилась языком, за очень интересную тему, и на правах знающей, решила поделиться полезной информацией.

— Отчего же не понять, понимаю. Я вот без пяти минут приживалка.

— Ну что вы, барышня, какая вы приживалка. Вы красивая, образованная, на пианино играете так, что заслушаешься. Знатные — это другое, знатные — это компаньонки!

Я понимающе кивнула.

— Ах, если так смотреть на положение вещей, тогда, конечно. Компаньонка — это другое. А как тебя зовут-то?

— Ефросинья, Фрося, я по приказу Его Милости при вас. Очень он волновался о вашем здоровье.

Едва успеваю взять себя в руки и не улыбнуться, почему-то эти слова приятным теплом отозвались по телу.

— А скажи мне, милая Фрося, ты же и в столичном доме господ Кретовых служила.

— Да, и служу. А что?

— А видела ли ты невесту Его Милости. Он очень переживает в разлуке с ней, есть ли шанс, что она его дождётся, или сама сюда приедет?

Фрося в этот момент, судя по звукам, сметала веником остатки земли на совочек и замерла, похоже, я попала в одну из самых любопытных тем.

— Ой, вы бы видели ту красоту. Ангелы на небесах зажмуриваются, когда на неё смотрят…

— Такая страшная? — я ляпнула, не подумав, а Фрося рассмеялась, чувство юмора у неё есть, это хорошо.

— Да как же, кра-аси-и-и-ивая-я, одна из первых красавиц, но со знатностью промашка вышла. Они-с богаты, да и только, а наш-то знатный — барон и красивый, а у невесты род не такой именитый, вот и был продуман этот союз-то. Но я подробностей не знаю. Так, мельком слушала, да чай подавала, когда смотрины были. Ох, не сочтите за дерзость, но не советую вам на эту тему ни спрашивать, ни говорить. Наша госпожа строга к сплетникам. А мы люди мелкие, за место держимся, чай не крепостные, воля-то хорошо, да ежели места лишиться, то уж и подумаешь, куда податься.

— Это точно. За место под солнцем надо держаться. Жаль, красивая, наверное, пара была. Может быть, она одумается и приедет. Скучает он…

— Вот тут даже не волнуйтесь, ни одна нормальная светская барышня не променяет балы и театры на деревню. Ни одна. Это нам приказали и приходится ехать, а знатным, да невестам указывать, кто посмеет? Вот именно, что никто…

— Вот уже и не волнуюсь! Надо же не знала, что наш Дмитрий Назарович — барон.

— А как же! Барон и есть. Я сейчас грязь вынесу и вернусь. Если вам полегчало, то, может быть, одеться пожелаете, всё же лучше на встречу нашей госпожи выйти на крыльцо и поклониться. Уж поверьте на слово, она таких строгих правил, и память у неё на мелочи хорошая, всё припоминает. Строгая до невозможности, если вам здесь оставаться, то познаете всю её требовательность.