Онлайн книга «Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья»
|
За обедом настроение матушки вдруг снова переменилось, и она, заломив руки, попыталась ещё раз воздействовать на Дмитрия, как будто её нравоучения могут отменить ссылку и одиночество. Её голос дрожал, но не от жалости, а скорее от раздражения: всё снова делается не по её чёткому плану. — Дмитрий, прошу тебя, приведи себя в порядок, соберись. Я уезжаю с болью в сердце, но не могу сдаться и оставить надежды на твоё счастье. Я собираюсь снова нанять сваху. Тебе нужна нормальная, здоровая женщина, и когда она приедет, то от тебя требуется только одно — сыграть роль счастливого помещика, принять новую невесту, присмотреться. Мало ли какая у тебя ситуация, ссылка скоро закончится, и нужно жить как все нормальные люди, как, например… Сын приподнял бровь и долгим пронзительным взглядом осадил её безудержный поток фантазий: — Когда закончится ссылка, ничего не изменится. Моя репутация пострадала: после ссылки невозможно рассчитывать на достойную жизнь, на приличную службу, на приёмы в обществе. Неужели вы ещё не поняли — это крах… Антонина вздрогнула и скрестила руки на груди, готовая к тому самому разговору о реальности и о будущем, какое их ждёт, но при этом не теряя оптимизма: — Нет, нет и нет! Я не верю, что ты списал себя со счетов так просто. Подумаешь, какой‑то дуэльный скандал! Этим грешит каждый второй аристократ, и все служат, имеют должность и женятся на богатых… — Матушка, мне порой кажется, что вы не повзрослели. Уж простите, но вам ли не знать, что произошло на дуэли, вам ли не знать, почему я оказался ссыльным? Ваше письмо создало в обществе огромный резонанс. Из‑за вашего письма невеста моего друга примчалась на место дуэли и была ранена, ибо кинулась закрыть собой жениха, чувствуя свою вину, которой и не было! А я, как секундант, был вынужден выстрелить в подонка Липовского, потому что тот снова целился в Юлию со словами: «Не доставайся ты никому!». Если бы не свидетели, то я был бы на каторге. Мы замешаны не в дуэли, а в пошлом скандале вокруг некрасивой дуэли! Вы хоть понимаете, к чему могли привести и привели ваши интриги и козни? А главное, зачем? Вам‑то какое дело до Юлии и Михаила? Антонина побледнела и ошарашенно посмотрела на сына, словно только что его увидела. — Кто тебе это сказал? Кто сказал, что я написала какое‑то письмо? Все в обществе знали, что Липовский был без ума от Юлии Барестовой, они целовались в театре. Это низко и пошло: если общество считает, что поцелуй был, значит, он был, даже если ничего не было. Тебе не понять, но репутация строится не на фактах, а на домыслах! Но я не писала этого письма о поцелуях. Я лишь сказала матери Михаила, что свадьбу лучше перенести, а то и отменить, ибо в обществе только ленивый не обсуждал поведение невесты и её роман с этим бабником. Только и всего. Это дельный совет приятельнице. Она долго уговаривала сына, но тот побоялся, что Юлию из‑за позора выдадут замуж за кого‑то менее принципиального мещанина. А потом сам Липовский устроил скандал, и, как следствие, — дуэль. Для меня было шоком узнать о случившемся и о том, что мой сын тяжело ранил подлеца… — Не ты? Но следователь показал это письмо без подписи и с вашим почерком. Это преступление: такие письма, порочащие репутацию, могут быть предметом для судебного иска. Я не назвал вас, оставив сообщение анонимкой, но говорю теперь, чтобы вразумить… |