Онлайн книга «Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья»
|
— Значит, родственники? Городничий… Это мне к ним и на порог появиться нельзя? И как теперь? — Прошу прощения, Ваша Милость, не разумею я таких тонкостей. Позвольте, надо дела делать, пока не стемнело. Фрося лучше знает, только не серчайте: мы в таких делах совершенно несведущие, это всё слишком серьёзно. Елисей, не зная, как ещё донести до хозяина суть случившегося, беспомощно развёл руками и постарался бесшумно выйти, чтобы не отвечать на новые провокационные вопросы. Потому что Дмитрий Назарович окончательно впал в прострацию и, кажется, собрался повторить допрос. Оставшись один, Кретов опустил руки, посмотрел на пианино, потом на круглый стол в углу, на лестницу. Показалось, что он вообще впервые находится в этой гостиной и не узнаёт её. Внезапно в груди встрепенулось и накатило холодом какое‑то совершенно необъяснимое ощущение, словно от него оторвали часть души — ту часть, что отвечает за счастье. Или вырвали… Нет, выдрали — более верное слово. Неожиданное открытие! Лиза — его счастье… На секунду представил, что больше не сможет встать утром, подумать о ней, спуститься и увидеть её личико, услышать голос, не сможет прикоснуться к её сладковатым губам и уловить тонкий запах свежести, ветра и солнца в волосах… Её больше нет рядом, и, скорее всего, не будет. Она не вернётся. Вряд ли записки с мольбами, просьбы о прощении смогут исправить ситуацию. Его самым нечеловеческим, самым безжалостным образом лишили счастья! Через шоковое состояние пробился голос матери со второго этажа: — Дмитрий? Кто‑то приехал? — Она самым беззаботным тоном спросила, надеясь, что хоть какие‑то гости соизволили нагрянуть в их поместье. Всё какая‑то радость или развлечение. — Вернулся управляющий и Фрося, а Лиза уехала от нас навсегда! Можете праздновать победу! — Он развернулся и, не говоря более ни слова, ушёл в её спальню, медленно разулся и лёг на её постель, понимая, что теперь никто не имеет права его осудить или сказать нечто нелестное о слабости. — Поверить не могу: этот поцелуй для неё ничего не значит. Хотя почему не значит? Значит. Потому и сбежала. Потому что мы поступали с ней как последние мерзавцы. Он повернулся набок; его щека легла на мягкую подушку. Наволочка всё ещё хранит сладковатый запах её нежного тела. Закрыл глаза и чуть не задохнулся от боли. — Прости, Лиза, прости… Два дня прошли как в тумане. Он утром уходил на родник, там садился в беседке, открывал книгу и пытался читать. На самом деле просто прятался ото всех, не желая, чтобы его видели в удручённом, раздавленном состоянии. Антонина Антоновна за ужином сокрушалась только о деньгах. Но, немного поразмыслив, сделала предположение, что никакого счёта у Лизы нет. И все эти странные условия — обычное недоразумение. Ведь загадочный Троекуров так и не приехал… Дмитрий, недоев ужин, поднялся из‑за стола и молча вышел, не желая продолжать опостылевшие разговоры. — Через два дня я уезжаю! Ты лишишься последней живой души, неблагодарный! Я всё сделала, чтобы ты не прозябал в глуши… — крикнула вслед сыну, но тот не вернулся и не ответил, чтобы не сказать лишнего и не выдать всё негодование, что накопилось за последние полгода. Он ушёл в комнату Лизы и закрыл за собой дверь. Глава 53 Прошёл ещё один тревожный день. И Антонина, наконец, приказала собирать багаж с некоторым апломбом в голосе, словно она — та самая карающая инстанция и сейчас лишает сына последней радости — общения. Но он как будто не заметил суеты слуг и громких приказов, снова ушёл и закрылся в комнате Лизы, как зверь в берлоге, спрятался от назойливой мухоты… |