Книга Калинов мост, страница 55 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— У меня есть одна идея, – медленно сказал он. – Но это может быть опасно.

Сквозь щели в досках изливало свет доброе летнее солнце. Стояло безветрие, даже нити судьбы не откликались тихим звоном, как обычно. В воздухе горьковато пахло луговыми травами и заболоченной рекой.

— Что, если ты попробуешь погрузиться в жизнь Ксении не только во сне, но и наяву? – предложил Филипп. – Оденешься в ее платье. Будешь откликаться на ее имя. Проведешь день в поместье и его окрестностях. Как ты думаешь, это тебе по силам?

Прежде чем Инга успела дать ответ, вмешался Егор. Широким плечом он заслонил ее от пристальных глаз Филиппа и сердито сказал:

— Это слишком рискованно! Нельзя такое предлагать. Срастаться с чужой жизнью опасно!

— А что еще остается? Твои зеркала не помогли. – Филипп вздохнул. – Мне и самому это не нравится, но мы можем хотя бы попытаться. И потом, я буду рядом, чтобы разбудить ее…

— Я готова, – перебила их обоих Инга.

Она выбралась из-под тяжелого одеяла, босиком прошлась по нагретому солнцем полу и села на подоконник. Прижалась лбом к частоколу досок и взглянула вниз, словно сквозь тюремную решетку. Зеленая от ряски река, иномарка Фила, потухший костер – с высоты все казалось игрушечным. Инга вспомнила, как точно так же наблюдала когда-то за чужими играми и свиданиями, и сказала себе, что не будет больше бояться.

— Все нормально. Я согласна попробовать, – бросила она, покачивая в воздухе босой ступней.

Филипп выглядел удивленным. Казалось, недосказанные слова застряли у него в горле, и он прокашлялся, чтобы не подавиться ими. Егор, наоборот, нахмурился. Шрам над бровью побелел, взгляд светлых глаз стал жестким.

— А что если ты заблудишься в снах? – упрекнул он. – Вдруг ты не сможешь вспомнить, кем была, и навсегда останешься Ксенией?

— Не волнуйся. Мне хватит опыта, чтобы проснуться вовремя.

— Если ты застрянешь в чужих кошмарах, я себе этого не прощу!

— Ты не можешь отвечать за весь мир. – Инга одним движением упруго поднялась на ноги и встала в оконном проеме. – Я могу прямо сейчас вывалиться наружу и сломать шею. Могу завтра попасть в смертельную аварию. Когда мне было двенадцать, врачи сказали, что я не доживу до выпускного. Какой смысл бояться?

Она столкнулась взглядом с такими же твердыми, как у нее самой, глазами Егора. Конечно, он сердился. Будь его воля, он запер бы их всех под замок, а всю работу выполнил один. Старый друг упрям, как баран, и к тому же уверен, что только у него есть священное право рисковать собой.

— Делай как знаешь, – наконец бросил он.

Дернув плечом, Егор развернулся и вышел из комнаты, со зла саданув дверью по косяку. Филипп галантно подал Инге руку, помогая спуститься с подоконника. В сапфировых глазах она прочла восхищение.

Светло-желтое платье начала века пришлось точно по росту. Конечно, не то самое, в котором ходила когда-то Ксения, но очень похожее. Инга не спрашивала, где Филипп достал его и как умудрился угадать с мерками, а просто была ему благодарна. По краю прямой, непривычно длинной юбки, доходящей до самого пола, змеилась вышивка из мелких белых цветов. Корсет добавил фигуре стройности, строгий лиф скрыл безобразный шрам на груди. Свободные рукава, зафиксированные на запястьях кружевными манжетами, спрятали широкие сильные плечи и сделали силуэт хрупким и женственным. При мысли, что, возможно, в таком же платье была сама Ксения в день, когда растворилась в тумане навсегда, по спине Инги бежали мурашки, но она не позволила себе испугаться. Наоборот, она примерила самую широкую из своих улыбок.