Книга Калинов мост, страница 57 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Без сил она обняла колени. Тело налилось свинцовой усталостью. Всё, что они делали в Заречье, показалось вдруг глупым и бесполезным. Они как дети, которые, играя в охотников на привидений, забрели в настоящий проклятый дом. Носятся здесь, кричат, смеются. И не слышат, что кто-то ходит по лестницам и скребется в подполе.

Филипп машинально сорвал травинку. Он тоже выглядел усталым и разочарованным. Утерев пот с красной, обгоревшей на солнце шеи, он попросил:

— Давай попробуем еще кое-что? Наверное, я зря начал с тряпок. Ты должна увидеть то, что окружало Ксению. Закрой глаза.

Инга покорно опустила веки. Прохладный ветер коснулся ее лица.

— Перед тобой сейчас река, – начал Филипп. – Вода чистая и прозрачная. Там не так много рыбы, но повар иногда приносит к обеду пару окуней. На берегу лежит туман. А за рекой, окутанный вечерней дымкой, виден твой дом. Это величественный особняк с мраморными колоннами и балюстрадами. Он кажется тебе нерушимым.

Не открывая глаз, Инга поднялась с земли и пошла наугад, воображая, что видела бы Ксения перед собой. Филипп понятливо подал ей руку.

— Сейчас ты идешь по мосту. Доски крепкие и ладные, перила сделаны на совесть. Не зря папенька заплатил плотнику. Под окнами дома, на резной скамеечке, ждет тебя сестра. В руках у нее французский роман, у ног дремлет болонка.

Инга помнила, что мостик через реку здесь опасный и шаткий, но, как ни странно, ни одна доска не скрипнула под ее ногой. С закрытыми глазами она перешла на другой берег.

«Я словно иду в мир мертвых, – подумала Инга. – Через реку Смородину, по Калинову мосту. Иду, притворяясь давно погибшей девушкой, чтобы духи приняли меня за свою».

Филипп вел ее осторожно, не давая сбиться или поскользнуться на камнях. Скоро Инга совсем перестала бояться, что оступится, и полностью доверилась его голосу. Роскошный особняк, окна которого горят желтым светом? Хорошо, пусть будет так. Вдвоем они поднялись по ступеням и вошли в прохладную тень поместья.

— Под ногами мягкий ковер. С кухни доносится аромат твоих любимых булочек с вишней.

Это было сродни гипнозу. Инга действительно готова была почувствовать, как прогибается ворс под ногами и тянет откуда-то выпечкой. А Филипп все вел ее дальше по коридорам, что-то рассказывая про каждую комнату.

— Теперь мы в бальном зале. Ты всегда любила танцевать.

— Я не… – хотела возразить Инга.

Она помнила, что на полу здесь полно мусора, а ее туфли жали в носках.

— Брось! Играет музыка. Гости собрались. Давай потанцуем.

Филипп умело подхватил ее за талию, увлекая в танец. Инга сдалась. Не открывая глаз, в полной тишине, она вальсировала в пустом и гулком зале на руинах мертвого дома. Филипп уверенной рукой направлял движения Инги, она ни разу не споткнулась, не оступилась. Она была легкой, стремительной, воздушной. И особняк, казалось ей, обретал плоть и кровь.

Готовясь ко второй ночи в проклятом доме, она заварила травяной чай, чтобы спать крепко, как убитая. По кухне плыл терпкий аромат мяты и мелиссы. Инга была неразговорчива. Она наконец-то смогла по-настоящему ощутить себя княжной и боялась спугнуть это чувство. Оно одновременно пугало и завораживало ее. Казалось, внутри нее поселилось другое, невесомое существо. Круговерть чужой жизни, давно оборванной, тянула за собой.