Книга Калинов мост, страница 49 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Вещей, которые помнили бы самих Зарецких, конечно, не нашлось, но воссоздать обстановку с фотографий получится и без них. Достаточно и старой мебели того же периода.

— Ничего себе! Фил расщедрился, – язвительно сказала Павла, глядя на это из беседки. Митенька, украшающий собой перила, заливисто присвистнул.

— Как умеет, так и помогает, – вступилась Инга.

Не такой уж Филипп мерзавец, чтобы постоянно плеваться ядом. Хочет получить наследство, ну и что? Разве они все оказались здесь не из-за денег?

— Может, найдем место для костра? – предложил Егор. – Ждать ночи еще долго.

К вечеру стремительно похолодало: лето в Заречье было обманчивым. Ветер шумел в ивах, срывая листья, и насквозь прохватывал легкую одежду. Потревоженная вода шла мелкой рябью, как будто в темной глубине реки возилось и било хвостом гигантское чудище. Инга порадовалась, что взяла с собой теплую жилетку. Юра в свитере с высоким горлом тоже не боялся замерзнуть, а вот остальные зябко дрожали. Нахохлившись, как большая недовольная ворона, расхаживала по беседке Павла. Митя грел руки в карманах залатанного пальто.

Остальные охотники на призраков тоже в этот день не бездельничали. Часом раньше, заглянув на веранду их домика, Инга заметила на столе новую мозаику из осколков: Егор продолжал собирать зеркала. Молчаливые кусочки стекла лежали в беспорядке, как льдинки из сказки о Снежной королеве, из которых надо было сложить «вечность». Павла все-таки снизошла до разговоров с местными и теперь делилась слухами с Юрой.

А Митя? Митя, судя по испачканным землей полам пальто, недавно вылез из могилы.

— Ты гробы раскапывал? – спросила Инга в шутку.

— Не, просто искал входы в подвалы. – Парень хитро улыбнулся. – Мало ли зачем пригодится.

— Вы не обязаны торчать тут со мной, – напомнила Инга. – Я не боюсь страшных сказок и умею за себя постоять.

Егор пожал плечами.

— Я не верю в призраков. Но это не значит, что за нами не следят живые.

Инге стало не по себе. Предчувствиям Егора она доверяла даже больше, чем собственной интуиции. Раньше она жила как перелетная птица: легко меняла адреса и номера телефонов, оставляла за спиной города и людей. Инга торопилась попробовать всё, что может дать ей мир и что едва у нее не отобрали. В какой момент серьезный, основательный Егор стал для нее островком спокойствия и надежности? После того первого, неудачного дела? Или позже, когда они вдвоем сидели в каком-то ужасном, дешевом и грязном кафе, цедили кофе из пластиковых стаканчиков и говорили.

«Ты не виновата, – твердил Егор. – То, что у тебя есть талант, не делает тебя волшебницей. Ты не сможешь спасти всех».

Инга присоединилась к волонтерам почти случайно, но ей нравилось чувствовать себя нужной. Егор узнал в ней человека, наделенного талантом, сразу же. По глазам, по мельком брошенным фразам, по одиночеству среди нормальных людей, которое он чувствовал и сам. Они быстро стали друзьями.

Жаль, что никого спасти им в тот раз не удалось. Зато поражение сблизило их, как не сближает ни одна победа.

Сегодня старый друг выглядел мрачнее всех. Взгляд прозрачно-голубых глаз был особенно холоден, между бровей проступила тревожная складка. Он едва ли пару часов подремал на диване, перед тем как приехал сюда.

«Лучше бы отсыпался сейчас в тишине», – подумала Инга сочувственно.