Онлайн книга «Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле»
|
«Надо встать. Камера в шве куртки. Диктофон. Где рюкзак?» Ланская попробовала нащупать привычную молнию кожанки, но пальцы скользили только по мокрому, горячему льну ночной сорочки. Вырез душил, стягивал горло. Вдруг в коридоре раздался тяжёлый, уверенный топот сапог. Скрипнули несмазанные петли. Дверь распахнулась, причём от резкого сквозняка свечи на столе разом замигали, наполняя комнату едким запахом гари. «Свечи? Где электричество»? — Померла? — раздался грубый, низкий мужской голос. Говорили по-русски, но как-то странно, с тяжёлым, тягучим южным акцентом. «Я что же у соотечественников? Или меня каким-то образом перевезли в Россию»?— растерянно размышляла Рита. — Не знаю, Костяра. Лекарь сказывал, что до утра не протянет, — отозвался второй голос, тоже мужской и какой-то скрипучий. — Гляди, совсем белая лежит. Скоро преставится, сердечная… Скорее бы уже. Нам недоимки в Сенат везти, а тут с покойницей возиться. Маргарита замерла. Внутренний аналитик мгновенно включился, несмотря на лихорадочную немощь. «Костяра? Костя? Мой Костя? Нет, голос совершенно чужой. Слишком мужицкий. И какой ещё Сенат?» Тяжёлые шаги приблизились к постели. Пахнуло мокрой шерстью, кислым вином и дегтярным табачным дымом. Рита приоткрыла веки сквозь пелену ресниц и обомлела. Мужчины, нависшие над кроватью, обладали броской южной красотой. Впрочем, скорее не красотой, а порочным, притягательным обаянием, которое обычно достаётся лишь итальянским миллиардерам из книг и актёрам. Тот, которого назвали Константином, был довольно молодым, высоким, подтянутым, с породистым тонким профилем и густыми, вьющимися смоляными волосами. На нём был, что очень странно, старинный тяжёлый кафтан из зелёного сукна, что выгодно подчёркивал разворот его плеч. Второй — Матвей — казался чуть старше, был ниже и коренастый. При этом имел ещё более широкие плечи и скулы с волевым подбородком, рассеченным глубокой ямкой, и жёсткими, прямыми чёрными волосами. В его карих глазах горел опасный, дерзкий огонёк азартного игрока. При всём том, что оба брата обладали притягательной внешностью, их лица сейчас кривила невольная, едкая тревога. — Куда это ты лезешь, Матвей? — недовольно прикрикнул младший. — Остынь! С живой ещё барыни знаки снимаешь! — Да ладно тебе, Коська, — проворчал Матвей. — Она считай уже Богу душу отдала. Эдакие рубины в могиле ни к чему, чистый убыток. Гляди, как перстень отцовский на пальце горит. Цыгане эти подорожные камни с руками оторвут. Нам деньги нужны на судейские пошлины, а Машка папкины сокровища при себе держит. Рита почувствовала, как чужая грубая ладонь упёрлась в её пальцы. Матвей с силой потянул серебряный перстень с гранатом на себя. Металл больно царапнул по сухой коже. Физическая боль подействовала как разряд тока. Шок выбил остатки парализующего недоумения. Её воля рванулась наружу, ломая лихорадочные оковы. «Мои вещи. Мои улики. Моё расследование. Вон отсюда!» Маргарита резко открыла глаза. Огромные, тёмные омуты полыхнули яростным, нечеловеческим гневом. Она судорожно дёрнула руку, пряча левую кисть под мокрое одеяло, подальше от крупных пальцев Матвея. Сработал защитный рефлекс. В её сознании всё ещё билась чёткая мысль, завязанная на недавней венской катастрофе: |