Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 182 – Есения Серафим

При упоминании своих сестёр Саша Меншиков побледнел ещё сильнее. Он кинул на Риту быстрый, полный скрытого отчаяния и напряжения взгляд, словно умолял её вмешаться.

— Полно вам, господа, — спокойным голосом пресекла она спор. — У князя Александра наверняка свои дворцовые выезды запланированы, батюшка их в понедельник вряд ли отпустит. Избавьте. Остановимся на графине Шереметевой. Антиох, изволь подготовить пригласительные билеты. А теперь, государь, вернёмся к латыни!

Мальчишки кинулись разбирать карты, а Рита отступила к окну, чувствуя, как её новый женский контур вокруг Натальи начинает выстраиваться сам собой, прямо в этой шумной субботней зале.

* * *

Воскресный приём в малых покоях государыни начинался на редкость чинно. Екатерина Алексеевна восседала в глубоких подушках бархатного кресла, благосклонно принимая из рук Натальи Алексеевны чашку горячего чая. Царица казалась измождённой, её восковое лицо под толстым слоем белил выглядело болезненным, но говорила она мягко. Она подробно расспрашивала Риту о латинских занятиях великого князя, кивала на рассказы о шведских указах и, казалось, была вполне довольна тем, как молдавская княжна обустраивает учебное время мальчика.

Но стоило Наталье Алексеевне ненадолго отлучиться в гардеробную, как воздух в комнате мгновенно застыл.

Екатерина Алексеевна небрежно звякнула ложечкой о край фарфора, опустила чашку на серебряный поднос и в упор посмотрела на Риту. В её мутных глазах вдруг вспыхнул такой хищный огонь, что у Риты перехватило дыхание.

— Довольно зубы мне заговаривать своим версальским лепетом, Мария, — тихо, но с леденящей угрозой произнесла императрица, и её губы брезгливо сузились. — Ты изволишь слишком высоко нести свою молдавскую голову. Думаешь, я не вижу, как ты лезешь не в своё дело? Устраиваешь тут тайные порядки для Петра и Натальи? Ты кто такая, чтобы править жизнь внуков моего покойного супруга?

Рита замерла, сердце сделало панический кувырок. Но самый главный, сокрушительный удар был ещё впереди. Екатерина Алексеевна подалась вперёд, и её пальцы в перстнях крепко сжали подлокотник.

— Но более всего меня гневит то, что ты, наглая девка, изволишь вертеться хвостом перед графом Рейнгольдом! Думаешь, я слепая? Не знаю, как ты за моим камергером по заброшенным галереям бегаешь, как глазами его жрёшь на куртагах и в спальню к нему пролезть мечтаешь? Мой Рейнгольд — не твоя игрушка! Я ведь помню, Мария, как твой отец, покойный Дмитришка, тебя перед государем Петром Первым выставлял. Помню, как ты у его ног вилась, как танцевала перед ним, соблазнить пыталась и чуть брак мой с государем не расстроила! Весь ваш молдавский род на одну колодку сделан — только и умеете, что перед чужими мужчинами хвосты распускать!

Царица резко, властно хлопнула в ладоши.

Из-за тяжёлых бархатных портьер мгновенно выросли две рослые фигуры. Прежде чем Маргарита успела хотя бы вскрикнуть, её жёстко перехватили за предплечья железные гвардейские пальцы.

«Что, опять?! Да вы издеваетесь надо мной в этом веке?!» — в ошеломлённом ужасе подумала Рита. Всё её существо задрожало от повторения недавнего кошмара. Перед глазами на секунду вспыхнул мрачный меншиковский подвал, а изрезанная спина под тканью платья отозвалась горячей волной.