Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 170 – Есения Серафим

— Сие славно слышать. Пётр к тебе прислушивается, я вижу. Изволь явиться ко мне в покои в воскресенье, Мария. Устроим тихое дамское чаепитие с Натальей, расскажешь мне подробнее, какие повести вы с мальчиком читаете.

— Буду счастлива явиться по вашему первому зову, ваше величество, — Рита снова склонилась в реверансе, чувствуя, как внутри неё всё сжимается от волнения.

Она выдержала этот страшный раунд. Облокотившись на руку подошедшего Сербана, Рита медленно отступала в тень галереи, спиной чувствуя, как из угла залы её непрерывно провожает раскалённый взгляд Рейнгольда Лёвенвольде.

Мария осторожно высвободила свои пальцы из ладони брата и сделала глубокий вдох, силясь унять внезапно накатившую дурноту. Силы удерживать ледяное спокойствие перед лицом императрицы таяли с каждой секундой.

Они плавно отступили в глубь галереи, скрываясь за массивным основанием дальней мраморной колонны, подальше от ярких бальных свечей. Мария устало облокотилась на холодный камень и едва слышно с досадой шепнула брату:

— Всё, Сербан... Больше терпеть эту кутерьму я не могу. Спина горит, сил нет. Я ухожу к себе спать, изволь меня не караулить.

Тот лишь нахально ухмыльнулся, зорко оглядывая кучкующихся у царского возвышения офицеров. Он вальяжно поправил обшлага своего гвардейского кафтана и не упустил случая ехидно съязвить:

— Да давно пора, Машка! Ступай давай, глаза мозолишь только. Меня вон фрейлины в углу заждались, а я тут с тобой как нянька вожусь. Беги, пока Остерман не приметил.

Он отпустил её без лишних слов, сразу разворачиваясь к бальной зале, а Мария поспешила прочь по полутёмному переходу. Ковровые дорожки полностью гасили звук её шагов, вокруг царила обманчивая тишина, и она уже мысленно радовалась спасению.

Но она не успела отойти далеко от бальной залы, как сзади послышался стремительный шорох кафтана. Лёвенвольде нагнал её быстро. Прежде чем Мария успела хотя бы сообразить, что происходит, его сильные пальцы мёртвой хваткой перехватили её за локоть. Не давая ей опомниться, он рванул её на себя и буквально силой увлёк в сторону, утаскивая за собой сквозь приоткрытую створку боковой малой залы. Мария от такой грубой наглости испытала настоящий шок. Тело мгновенно взволнованно вспыхнула, так что она даже не нашла в себе сил оказать малейшее сопротивление, безвольно подчиняясь его рывку.

Тяжёлая деревянная дверь малой залы захлопнулась с глухим, раскатистым стуком, и Рейнгольд резким движением повернул в замке массивный железный ключ. В комнате царил глубокий полумрак, нарушаемый лишь блёклым лунным светом, падающим сквозь высокие морозные окна.

Рита тут же обернулась к нему, прерывисто дыша. Напряжение последних дней, жгучая боль в спине и эта внезапная, грубая сила, с которой он увлёк её за собой, смешались внутри неё в безумный коктейль. Сердце колотилось у самого горла, а по телу, вопреки всякой логике и трезвому расчёту, волнами прокатывалось сладкое физическое возбуждение. Близость этого мужчины пугала её, лишала воли, но Рита упрямо вскинула подбородок, заставляя свои дрожащие пальцы глубже спрятаться в складках тёмно-зелёного шёлка.

Рейнгольд повернулся и сделал несколько медленных, бесшумных шагов к ней. Действительный камергер подошёл почти вплотную — так близко, что Рита снова почувствовала его горячее дыхание и этот неизменный, острый аромат лаванды. Граф ничего не говорил. Он лишь долго, неотрывно всматривался в её бледное, осунувшееся лицо, словно пытался прочесть в её глазах всё то, о чём она так упорно молчала на уроках латыни. В его потемневшем, шальном серо-голубом взоре больше не было высокомерия — там плескалась глухая мука и какая-то отчаянная, болезненная нежность.