Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 16 – Есения Серафим

Маргарита сидела, привалившись спиной к высоким подушкам. Силы возвращались, подпитываемые упрямством. Первоначальный хаос уступил место чёткому плану: пора было вызывать братьев и начинать эту гроссмейстерскую партию против восемнадцатого века.

Внутренний расчёт подсказывал, что начинать расследование с дальних фигур — стратегическая ошибка. Антиох, безусловно, оставался главной загадкой, но прямо сейчас реальную угрозу её независимости и вещам представляли те двое, старшие. Сначала нужно было прощупать их, выставить оборону и понять глубину их финансовых проблем с Сенатом.

— Акулина, — сухо бросила Рита. — Братьев моих… позови ко мне. Кто в доме остался.

Служанка от неожиданности выронила костяной гребень, и тот с сухим стуком упал на паркет. Рита закатила глаза. Девка торопливо согнулась, подбирая его, причём её круглое лицо пошло багровыми пятнами от явного испуга.

— Князя Константина Дмитриевича, барыня? — шёпотом переспросила она, испуганно оглядываясь. — Так князь Матвей Дмитриевич ещё на рассвете уехали. Да и они ж вчерась… они ж тебя, голубушка, испугались, ушли. Шептались, что в тебя… ну, это…

— Позови, кого сказала, — отрезала Рита, нервно кусая сухую губу. — И ещё… Младший-то, Антиох. Чем занят? Почему к сестре не заходит, пока я тут угасаю?

Акулина поспешно прижала ладонь к груди, судорожно крестясь на тёмную лампаду в углу.

— Так Антиошка-то, князь младший, из комнат своих не кажет носа, барыня! Всё над книжками своими сохнет, чернилами ладони измазал, стихи на латыни так и строчит. Ему до хозяйства дела нет, покойник-то государь его не жаловал, вот он и загородился, прости Господи. Восемнадцатый годок всего в августе пошёл, отрок ещё, что с него взять…

«Семнадцать лет, — мысль Риты зафиксировала цифру с точностью рабочего блокнота. — Подросток. Почти совершеннолетний по здешним меркам, пускай и поэт. Хм, а ведь по всему выходит, что я для них — старшая сестра. Это в корне меняет иерархию. Век сословный, семейный, и старшинство женщины, тем более бывшей фаворитки, имеет вес. Придётся бить старших их же картами».

— Ступай, — Рита повела подбородком в сторону двери. — Зови Константина.

Акулина торопливо засеменила вон, шурша юбками. Ожидание затянулось на добрых десять минут. Наконец, несмазанные петли противно заскрипели.

В спальню вошёл Константин. Он выглядел безупречно и породисто. Высокий, с точёным профилем и густыми, вьющимися смоляными волосами, он казался точной копией самой Марии, вот только его идеальное лицо сейчас портила надменная гримаса. Тяжёлый кафтан из зелёного сукна сидел на нём плотно, подчёркивая разворот плеч, но ладони князя упорно дрожали в широких обшлагах. В его тёмных, миндалевидных глазах мешались глухая злость, тревога и суеверный страх перед «ожившей» сестрой.

— Матвей-то где? — первой нарушила тишину Рита. Её голос прозвучал рвано с резкими, холодными интонациями Марджори.

— Уехал Матвей, — Константин сделал осторожный шаг вперёд. Он нарочно перекинул плащ через плечо, словно ворот кафтана давил ему на горло. — На Васильевский остров, к светлейшему князю Меншикову поскакал. Дело у нас... спешное. А ты, сестра, гляжу, оклемалась? Акулина-то орала, что в тебя бес вселился. Насилу уняли девку.

Маргарита цинично усмехнулась, и бровь ей дёрнулась вверх. Она плавным движением вытащила левую руку из-под перины и демонстративно положила её на бедро. Крупный гранат на перстне Кантемира тускло полыхнул в сером утреннем свете, поймав на себе яростный, алчный взгляд брата.