Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 142 – Есения Серафим

Долгоруков мгновенно осёкся, его самоуверенность тут же сменилась растерянным, уязвлённым молчанием. Парень явно не ожидал такого отпора, но вместо обиды лишь хвастливо ухмыльнулся, желая козырнуть перед ней.

— А вот и зря вы так, Мария Дмитриевна! Я вчера по книге маленькую барочную виршу наизусть выучил, весь вечер твердил! Французский слог там самый чистый, версальский. Я ведь учиться готов, коли вы сами...

— Вот и учитесь, князь, — сухо оборвала его Рита, умело ловя его на тщеславии и переплавляя этот наглый напор в нужную ей пользу. — Учитесь, если хотите бывать в покоях великой княжны и цесаревича. Я им нынче часто читаю новые французские повести. Будет весьма славно, если вы станете составлять нам компанию за чтением, вместо того чтобы тратить время на пустые разговоры в галереях. Просвещённый кавалер, способный поддержать беседу с государем на языке большой политики, куда более полезен, чем тот, кто умеет лишь сорить костяными коробками. Начните с этого, Иван. А теперь — уступите дорогу, моя карета заждалась.

Она сделала решительный шаг вперёд, а Иван растерянно отступил на шаг. Его нахрапистость окончательно померкла. Уязвлённый её холодным, требовательным тоном, он угрюмо натянул треуголку на лоб и молча освободил проход. Парень кусал губы от желания доказать этой недоступной женщине, что он способен соответствовать её правилам. Рита же не обращая на него более никакого внимания, зашагала к выходу.

Карета с глухим стуком колёс замерла у ворот усадьбы Кантемиров на Миллионной улице. Рита поправила тяжёлый мех накидки, собираясь выйти в морозные сумерки, как вдруг тяжёлая деревянная дверца резко распахнулась снаружи.

На пороге стоял Иван Долгоруков.

Рита буквально опешила, замерев на кожаном сиденье с открытым ротом. Как?! Ведь она оставила его в галерее Зимнего дворца добрых полчаса назад! Неужто этот невыносимый гвардеец ехал на облучке вместе с кучером, бежал за экипажем по обледенелой мостовой или скакал следом на коне, наплевав на этикет?

Иван тяжело, прерывисто дышал, его светлые кудри растрепались от ветра, а уши были пунцовыми от январского стужи. Но на лице восемнадцатилетнего мажора, напрочь растерявшего всю свою наглость, блуждала абсолютно счастливая, глуповатая мальчишеская улыбка.

Он бережно, едва касаясь её пальцев, протянул ей руку, помогая сойти на заснеженный настил.

— Я же сказал, Мария Дмитриевна, что провожу вас, — выдохнул Иван, и от его горячего дыхания в морозном воздухе поднялось густое облако пара.

Они медленно пошли по деревянным мосткам к парадному входу особняка. Рита шла и краем глаза косилась на его раскрасневшееся лицо. Вдруг в её голове что-то щёлкнуло и она решила подлить масла в огонь его тщеславия.

— Сегодня вы определённо пахнете приятнее, князь Иван, — с ироничной улыбкой обронила она. — Никакого вина. Только табак. Это весьма мило. Было бы славно, если бы так оставалось всегда. А то ведь, знаете ли, кавалеры, от коих разит сивухой до полудня, навевают на меня тоску.

Иван от неожиданной похвалы мгновенно покраснел до самых корней волос. Его ладони рефлекторно затрепетали в воздухе, словно он пытался поймать ускользающее эхо её слов. Парня накрыла буря самых противоречивых, фанатичных чувств. От влюблённости и мальчишеской гордости, до жгучей стыдливости за прежние кабацкие выезды и неистовое желание соответствовать её идеалу прямо сейчас. Он нервно сглотнул, преданно заглядывая ей в глаза.