Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 129 – Есения Серафим

— Но у меня нет столько денег в игре! — вскричал цесаревич, хватаясь за голову. — Барон требует на пушки, Мария Дмитриевна — на хлеб, Ваня просит простить долги, а граф Рейнгольд уже всё потратил на шёлк! Я банкрот!

— Вот вам и первый урок управления империей, ваше высочество, — резюмировала Рита, глядя прямо в суровые, потемневшие глаза Лёвенвольде. — Сильный правитель должен уметь осаживать своих растратчиков, даже если они очень близки к трону.

Пётр надул щёки и откинулся на спинку кресла.

— Недоимки прощать старым родам себе дороже, — добавила она, плавно переводя взгляд на Ивана и не давая тому вставить очередное любезное слово. — Огульная щедрость мигом осушит закрома. Но и дворянство отталкивать от престола нельзя, иначе государь останется без опоры. Как Требователь от народа, я предлагаю компромисс, который устроит и мужиков на верфях, и шляхетство. Надо сформировать для просителей программы рассрочки. Пусть князь Иван выплачивает долг частями в течение трёх лет, но взамен обязуется поставлять на государственные заводы строевой лес из тех самых подмосковных угодий. Что скажете, барон?

Остерман задумчиво разгладил обшлаг кафтана, и его веки едва заметно дрогнули в знак скупого одобрения.

— Сие предложение Марии Дмитриевны весьма государственно, — педантично проскрипел вице-канцлер, делая пометку на полях своей ведомости. — Рассрочка свяжет крупные роды обязательствами перед казной и не даст им учинить бунт. Заводы получат лес, а пушки — своё литьё. Извольте подписать указ, Пётр Алексеевич.

Великий князь с явным облегчением схватил гусиное перо и размашисто черкнул своё имя на листе бумаги, радуясь, что так ловко выпутался из капкана банкротства.

— Похоже, ваш министерский шёлк для фрейлин, граф Лёвенвольде, подождёт до следующего налогового сбора, — Рита с едва заметным торжеством посмотрела в потемневшие, грозовые осколки глаз Лёвенвольде. — Правитель сделал свой выбор в пользу заводов и рассрочек. Вы осажены.

Камергер медленно, с сухим щелчком перехватил свою серебряную трость. На его холёных губах снова проступила та самая ядовитая, уничтожающая ухмылка версальского хищника, но в глубине серо-голубого взгляда на секунду мелькнуло признание её тактического ума. Он небрежно швырнул карту Растратчика на сукно стола.

— Какая изысканная, занимательная экономика, Мария Дмитриевна. Однако не забывайте, что в настоящей, большой игре живые люди ломаются куда быстрее, чем ваши бумажные карточки. Посмотрим как долго простоит ваш хвалёный баланс, когда нагрянут реальные бунты.

Иван Долгоруков тут же поспешил воспользоваться заминкой, чтобы снова придвинуться к ней. Навязчивая липкая влюблённость буквально лишала гвардейца остатков осторожности. Он сладко улыбнулся и вкрадчиво прошептал ей почти в самое ухо.

— О, ради вашей рассрочки, прекрасная Мария Дмитриевна, я готов отдать не только подмосковный лес, но и собственную жизнь. Ваше мудрое решение спасло мой род от бесчестья. Позвольте мне сегодня вечером лично...

Рита едва сдержала судорогу раздражения от его прилипчивости, но заставила себя удержать маску снисходительного спокойствия, кожей чувствуя, как Рейнгольд подле стола буквально закипает от скрытого бешенства, прожигая её насквозь ледяным взглядом.