Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 127 – Есения Серафим

Едва она поставила финальную точку, как в двери поскреблись. Вошедшая Акулина молча протянула ей свежий листок бумаги, перевязанный шёлковой нитью. Вторая записка от Рейнгольда за сутки. Рита даже не взглянула на изящный прибалтийский почерк. С демонстративным хладнокровием она шагнула к изразцовой печи и швырнула нераспечатанную бумагу прямо в тлеющий огонь. Текст вспыхнул за секунду, превращаясь в чёрный горький пепел. Мосты были сожжены.

* * *

Новая игра Риты на уроке с Петром была посвящена планированию финансов дворца. К её удивлению, барон Остерман не просто остался в кабинете, а активно включился в процесс. Эта сухая, прагматичная тема искренне заинтересовала вестфальца. Пётр Алексеевич тоже был увлечён, чертя на грифельной доске приходные статьи казны, и всё прошло бы идеально, если бы не одно но.

Вот уже третий день подряд в кабинете вместе с ними «учился» Иван Долгоруков. Сперва Рита решила полностью его игнорировать. Однако теперь её начинали дико бесить его постоянные, лихорадочно блестящие взгляды и тонкие, двусмысленные намёки. Подростковая влюблённость толкнула фаворита на путь откровенного, наглого флирта прямо под носами у наставников. Сегодня, впрочем, Иван на удивление увлёкся финансовыми подсчётами. Рита с неохотой признала про себя, что гвардеец далеко не так глуп, каким его привыкли изображать в исторических хрониках будущего.

В разгар урока дубовая створка отворилась, и в кабинет вошёл Рейнгольд Лёвенвольде. Целую неделю Рита упрямо избегала его в анфиладах, отрубая любые попытки заговорить и демонстративно сжигая каждую принесённую записку. Камергер, однако, выглядел абсолютно обычным, строгим и холодным. По его безупречному лицу казалось, что ему до неё нет ровным счётом никакого дела. Внутри у Риты болезненно кольнуло, от этого равнодушия стало невыносимо обидно.

Она упрямо поджала губы и вопреки здравому смыслу, желая уколоть прибалтийского хищника, повернулась к фавориту.

— Князь Иван Алексеевич, извольте ответить, как бы вы распределили остаток таможенной пошлины?

Долгоруков мгновенно просиял. Его глаза вспыхнули, и гвардеец тут же перевёл сухой экономический вопрос в плоскость очередного флирта.

— Я бы, Мария Дмитриевна, все сокровища короны бросил к ногам прекрасной наставницы, дабы умилостивить её суровый нрав.

Рита, кожей ощущая тяжёлый взгляд вошедшего камергера, заставила себя тонко, многозначительно улыбнуться и чуть-чуть подыграла Ивану, хоть мысленно и поморщилась от глупости данного действия.

— Ваша щедрость, князь, делает вам честь. Пожалуй, я приму это к сведению.

Лёвенвольде от такой дешёвой диверсии не сдержался. Шагнув вперёд, он грубо и с ехидством выговорил:

— Какая восхитительная, несусветная глупость. Сии детские бирюльки имеют так же мало общего с настоящей казной империи, как кавалерийские бредни князя Ивана с государственной мудростью. Извольте прекратить этот балаган, княжна.

Рита уже приготовилась хлёстко отбрить наглеца, но тут в их пикировку неожиданно вмешался Остерман. Вице-канцлер медленно разгладил обшлаг серого кафтана и сухо произнёс:

— Вы неправы, граф Рейнгольд. Сия игра Марии Дмитриевны весьма занимательна и полезна для ума наследника. Я полагаю, вам тоже надобно лично опробовать её правила и составить нам компанию за учебным столом.