Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 110 – Есения Серафим

Ситуацию осложняло ответное письмо Лёвенвольде, которое курьер доставил в то позорное утро. Камергер в сухих, формулировках высказал категоричный отказ от любого участия в её новых задумках. Из дворцовых побед радовало лишь одно: два дня назад Рита обнаружила в спальне Натальи горько рыдающую Елизавету. Диверсия сработала как надо. Напуганный анонимкой Бутурлин не на шутку перетрусил и сбежал из Петербурга до рассвета. Ликвидировать гвардейский роман цесаревны удалось в один ход.

Рейнгольда Рита не видела с той самой секунды у заиндевевшего окна. Зато Остерман продолжал свирепствовать, каждый божий урок задавая ей изощрённые каверзные вопросы. Вот и сегодня вице-канцлер, лениво разглаживая обшлаг серого кафтана, выкатил очередную дипломатическую подачу.

— Скажите, Мария Дмитриевна, ежели Коллегия иностранных дел столкнётся с откровенным демаршем со стороны версальских министров, как, по-вашему, надлежит поступить прагматичному монарху? Уступить ли в малом ради сохранения торговых трактатов, или ударить пошлиной, рискуя разорвать сенатские союзы?

Рита постучала пальцем по подбородку, прежде чем ответить.

— Прагматичный правитель, барон, обязан сперва считать алтыны в купеческих лавках, а не уповать на штыки. Торговый трактат даёт Коллегиям необходимую передышку, пока Сенат тонет в недоимках. Разумный компромисс в малом сохранит казну, из этого и нужно исходить.

Она только успела перевести дыхание, как тяжёлая дверь кабинета отворилась.

В комнату чеканным, размашистым шагом вошёл Лёвенвольде. Камергер был облачён в роскошный кафтан, расшитый серебряными нитями, а его серо-голубые глаза хищно блеснули в полумраке класса. Он медленно опустил наконечник трости на паркет и с ходу язвительно опроверг её слова, устремив на неё холодный, грозовой взгляд.

— Компромисс с Версалем? Какая несусветная, истинно девичья глупость. Наша дражайшая наставница, видать, мыслит категориями шёлковых вышивок, а не имперских интересов. Пошлина Людовика сожрёт Коллегию за один месяц. Из чего становится ясно, что прожекты княжны Кантемир годны лишь для кулуарных бесед, а не для государственного уклада.

Внутри у Риты всё закипело от злости и раздражения. К щекам тут же кинулся горячий румянец, а сердце заколотилось безудержной чечёткой. От этой пугающей, магнетической близости сознание на секунду заволокло сладким чувственным туманом. Она ощутила дикое возбуждение и... странную, сумасшедшую радость от того, что снова видит его. Но его ледяной тон и слова ранили до глубины души, задевая её гордость за самое живое. Рита резко повернулась к нему, заставляя себя злиться, чтобы заглушить предательскую слабость тела.

— Вы изволите ошибаться, граф Рейнгольд! Сухой экономический расчёт, это единственный способ наполнить закрома империи без слепого размахивания гвардейскими саблями! Или ваш французский парфюм мешает вам разглядеть пустую казну за парадными ассамблеями?

— Казна наполняется силой и непреклонным авторитетом короны, Мария Дмитриевна, а не трусливым торгом с французскими лазутчиками, — сухо отрезал Лёвенвольде, оставаясь стоять у края стола и не сводя с неё хищного взгляда. — Тот правитель, что идёт на поводу у чужих посланников, неизбежно закончит плахой. Посему наставникам латыни полезнее знать своё место и не лезть в судейские ведомости, пока барон Остерман не распорядился укоротить ваш слишком длинный язык.