Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 114 – Есения Серафим

С тех пор прошла уже пара ночей, но прямо там, в роскошном кабинете, Рита неожиданно для самой себя ощутила, как внизу живота несмотря на страх перед Меншиковым, сладко потяжелело. Горячая лавина плотских воспоминаний мгновенно прожгла её насквозь, она вспомнила, как Иван яростно вбивался в её податливое тело на узкой кушетке штабной избы, как его пальцы до багровых отметин сжимали её бёдра, и как он бешено шипел ей в губы.

Кожа под корсетом покрылась мурашками от этого эха, а к щекам вопреки воле подкатил яркий, жаркий румянец.

Меншиков, чей зоркий взгляд не упускал ни одной кулуарной детали, мигом приметил эти её внезапно покрасневшие щёки. Он грубо, издевательски усмехнулся и хлёстко хлопнув ладонью по столу.

— Ишь как закраснелась, Кантемир! О судьбе моей Машки она кручинится, надо же! Думаешь, я не ведаю, что ты Ваньку Долгорукова из постели не выпускаешь, а теперь пришла его же род мне на плаху сдать, дабы свою молдавскую шкуру от Остермана спасти? Жжёт в груди-то, девка?

Рита с трудом сглотнула слюну, удерживая на лице ледяную маску, и твёрдо ответила, глядя ему прямо в глаза:

— Моя шкура, светлейший князь, подле государыни Екатерины Алексеевны в полной безопасности, я только что из её покоев, и она обещала мне своё царское слово в Сенате. А вот у вас, коли вы мне не поверите, Долгоруковы престол из-под носа уведут уже к Троице. Думайте сами, Александр Данилович.

Диктатор замер, его жёсткое лицо окаменело, а в глазах прорезалась тёмная, глубокая паранойя. Он понял, что девка не лжёт и игра идёт по-крупному. Меншиков медленно поднялся со своего места, нависая над столом.

— Подсуетилась, девка… Ладно. Ступай в своё крыло, Мария. Долгоруковскими волками я сам займусь, Тайный сыск им такие тиски устроит, что пистоли свои позабудут. А ты носа из дворца не высовывай. Будешь у меня на поводке сидеть, покуда я всю эту боярскую сволочь под корень не изведу. Изволь исполнять.

Рита чинно поклонилась, повернулась на каблуках и нетвёрдым шагом вышла вон из кабинета.

Слова Меншикова оставили после себя липкий след, и Рита никак не могла успокоить скребущее беспокойство, завязавшееся в груди тугим узлом. Шагая по бесконечным фрейлинским анфиладам обратно в своё крыло, она лихорадочно пыталась порыться в памяти, воскресить те крохи исторической хроники, которые знала о первой половине тысяча семьсот двадцать седьмого года. Но из-за её собственного, бесцеремонного вмешательства в тайные шестерёнки империи прежние учебники больше не стоили и ломаного гроша. Маховик событий сорвался с привычной оси. Она спасла Петра от смертельной попойки, расколола долгоруковский круг, а теперь собственноручно сдала их род светлейшему. Чем теперь всё это может закончиться для неё и для престола, Рита и представить себе не могла.

«И почему мне вообще так жаль этого Долгорукова? —со злой, растерянной досадой думала она, меряя шагами ковровые дорожки. — Ну кто он такой? По сути, ведь он неплохой парень, просто из рук вон плохо воспитан своим чванливым боярским отцом да гвардейской вольницей. Избалованный, мальчишка, ослеплённый фаворитским блеском. Да, и с какого перепугу я вообще его защищаю перед диктатором, рискуя собственной головой?!»

Но в груди неприятно сжималось, а томление внизу живота закручивало спираль плотского воспоминания. Она никак не могла избавиться от этого постоянного чувства желания оказаться с Иваном в постели, ощутить на себе его руки, почувствовать его внутри себя. От этого кружилась голова и из груди рвался задушенный стон.