Книга Расколотое сознание, страница 30 – Энн Княгинина

Мама трёт под левой грудью ладонью. Пошла манипуляция здоровьем.

— Я же предупреждала, он начал невыносимо много болтать. Он спорит! И вернулся в какой-то ужасной одежде, а уходил в костюме!

— Я позволила себе такое, чтобы вскоре помочь с решением твоих проблем, — безапелляционно отвечает Зоя.

Я хочу засмеяться над этой дурью, фигнёй полной, но никак не получается. Я не могу контролировать эмоцию радости — она сама проявляется, да так редко, что собственная улыбка поражает. Для других, как оказалось, это вообще что-то сверхъестественное.

— Ну хорошо, пойдёмте поговорим.

Мы входим в комнату, где аромат чужих духов вытеснил мой запах. Проверяю взглядом вещи — трогала ли Зоя чего, отодвигала ли.

Но без толку это. В своих вечных рассуждениях о жалкой жизни я не обращаю внимание на что-то обычное: как, например, где лежал мой блокнот, в котором я ничего не писал. Или где я оставил нотную тетрадь.

— Можешь присесть, Артур.

— Могу, но не хочу, благодарю.

Цокает языком.

— Ты связался с плохой компанией?

Плохие ли те люди, или просто отличающиеся от меня?

— Я ни с кем не связан.

— Поэтому ты перечишь родителям?

Она садится на край, моей, блин, кровати. В грязных уличных брюках.

— Не перечу, а отстаиваю свои права.

Она выводит меня на разговор, и у неё получается. Выдыхаю через нос, наращивая панцирь замкнутости. Ненавижу болтать о себе.

Моя душа — это моя душа. Моё сердце — это моё сердце. Мои мысли — это мои мысли. И никто не вправе залезать внутрь без моего разрешения.

— Тебе кажется, что мама с папой отнимают твои права?

— А где отец?

— Твой папа ушёл на работу, его вызвали на ночную смену. Ты хочешь с ним увидеться? Он тебя защитит?

Держи язык за зубами, Артур. Она тянет из тебя энергию, чтобы ты высказался, а как выйдет из комнаты, доложит матери каждое слово, сказанное в этих стенах.

Лучше всего ты играешь на пианино и утаиваешь правду о себе.

— Мне завтра на учёбу.

— Тебе нравится учиться?

— Вставать рано.

— Тебе тяжело вставать по утрам?

— Ещё помыться на ночь нужно.

— Так ты смываешь стыд за свои действия?

— Не хотел бы раздеваться перед кем-то.

— Это к чему?

— Можете оставить меня одного, чтобы я занялся делами?

Я берусь за болтающийся ремень.

— Я соседка со второго этажа, приходи, поболтаем.

Так вот почему она показалась мне знакомой.

Она уходит, а я закрываю за ней дверь. Мама выключает телевизор, и в комнате становится гораздо тише.

Раздеваюсь до трусов и смотрю на своё отражение в зеркале. Майк накачанный, у него спортивное тело, а я худой, как палка. Следующий шаг — стать сильнее физически.

Я понемногу учусь общаться, и вроде неплохо выходит. А с завтрашнего дня начну приводить тело в порядок.

Мыться не иду, чтобы не столкнуться с этой Зоей по пути в ванную.

Утро вечера мудренее. Ночь можно побыть и грязным, всё равно придётся менять постельное бельё после чужого человека.

Включаю новый телефон и прячу его под подушку, чтобы звук не привлёк внимание матери. Ввожу пароли социальных сетей. Ни одной моей фотографии или записи со стены, да хотя бы сохранённого рецепта — ничего.

Ввожу номер Пола, единственный, который помню наизусть. Страшно представить, как он на меня обиделся.

Я звоню ему, но он не отвечает. Пишу сообщение, что это мой новый номер, и снова звоню.