Книга Расколотое сознание, страница 29 – Энн Княгинина

Я собирался услышать, что-то вроде: «Мне просто понравился этот эскиз», «А чё нет-то?», но Майк оказывается разносторонним человеком. Не идиот, как я себе представлял. Он с глубоким внутренним миром, но окунуться в него пускает не всех.

— Ого…

— Я протрезвел, — информирует Майк, оставляя тату в покое.

Внутри меня незнакомые колики. Губы приняли привычное выражение: уголки опущены, а глаза полны недоверия и скуки.

Я вернул свою личину.

— Мне не поверят, что ты смеялся. Мне-то пофиг, я не замечал угрюмый ты или весельчак, но многих потрясла твоя улыбка.

Майк садится на пассажирское сиденье, а я за руль.

— Откуда у людей такая потребность? Видеть чью-то улыбку?

Завожу машину без подсказок.

— Не пьющего хочется напоить. Не смеющегося — рассмешить.

— Не могу понять их чувств.

— Меня цитируешь?

— Ага.

— Ты жесть странный, — Майк покачивает головой улыбаясь.

— Поехали?

— Если не будешь слушаться, я буду бить тебя щелбаны. Если опять захочешь угробить — побью!

— Я буду правильным мальчиком.

— Ты уже правильный. Но я уже сомневаюсь, точно ли это.

Я учился без помощи Майка переключать передачи и ни разу не превысил скорость. Обучение идёт неплохо, но трогаться без рывка не удавалось. Кроме того, я пока не чувствую габариты тачки.

Ну хоть Майк ушёл умиротворённым и машину в ярости не бил.

Я открываю дверь в квартиру, и вижу, что везде включён свет, а около моих тапок чужая обувь.

Сейчас будет скандал. Я вернулся к одиннадцати вечера, ещё и без костюма.

Прежде чем вернуться домой, я достал новый телефон из коробки, вставил сим-карту и спрятал смартфон за пояс джинсов.

Из моей комнаты вальяжно выходит женщина. У неё уставшие глаза, румяные щёки, и обветренные губы. Густая коса перекинута через плечо. Я где-то видел её, но это неважно, вопрос в другом — что она делала в моей комнате? Уверен, что в этом замешены родители.

Под наблюдением этой женщины я переобуваю кроссовки на тапки.

Я не здороваюсь и пробую не замечать её.

Выключаю свет в коридоре, оставляя нас с женщиной в темноте. В горле сушит, хочу пить, поэтому иду на кухню.

Мать уткнулась в экран телевизора, орущего на всю квартиру. Понятное дело, что она не сразу заметила мой приход.

— Иди с Зоей поговори. Она психолог.

Мои руки замирают на полпути к кувшину с водой.

— Психолог?

Мама не смотрит на меня, она поглощена сериалом.

— Мне звонил твой друг, с которым ты должен был гулять. А потом какой-то хам кричал в трубку мерзости. Поговори, Артурчик, с Зоей. Она хороший специалист и поможет тебе вернуться на правильный путь.

Эта Зоя стоит на пороге кухни, слушает, следит, анализирует.

— А какая она, правильная дорога, по-твоему?

Мать переводит взгляд на меня.

— Зоя тебе и сообщит, когда ты ей всё расскажешь.

У мамы пустой взгляд.

Зоя на пороге кухни, как охрана.

Секта поганая.

— Что же мне рассказать…

Потирая подбородок, я на деле ни о чём не думаю. Отключаюсь. Ненароком слышу сквозь голоса из телевизора свой смех, сплетённый со смехом Майка.

— Пройдём в комнату. Первые выводы я сделала, теперь хочу узнать тебя получше.

— Как человек, далёкий от психологии, я удивлён.

Женщина склоняет голову, внимательно слушая меня.

— В чём же твоё удивление, Артур?

— Как взрослая женщина, позиционирующая себя как помощница людей, может без стыда входить в чужие комнаты и рассматривать чужие вещи без разрешения владельца?