Книга Расколотое сознание, страница 28 – Энн Княгинина

* * *

На заднем стекле машины красуется надпись. Я вырываюсь вперёд, чтобы лучше рассмотреть буквы. Майк, пошатываясь, пытается меня догнать, но у него не получается.

Кривые синие буквы гласят: «Этот лошок не победит Кайна».

Заходящее солнце освещает надпись, как божественный знак сверху.

Майк проводит пальцем по последней букве.

— Маркер, — говорит он, растирая маркер между пальцами.

— Они правы, я не смогу его победить.

— Стой здесь, лады?

Не дожидаясь ответа, он идёт к дому.

Я читаю предзнаменование ещё и ещё. С самого начала было ясно, что я проиграю, но Кайну ведь хочется повеселиться. Поднять самооценку с помощью меня, как делают все вокруг.

Эти людишки ничем не отличаются. Все они одинаковые.

Майк возвращается с бутылкой воды, двумя тряпками и зелёным маркером. Он протягивает одну тряпку мне, другую берёт себе, а маркер кладёт на газон. Воду Майк выливает себе в рот.

Не сговариваясь, мы стираем надпись. Я с одной стороны, он с другой. Встречаемся тряпками в центре. Смотрим на стекло в разводах.

— Теперь, на… — поднимает маркер с газона и передаёт мне.

— Зачем?

Не спеша забираю маркер из его влажных рук.

— Пиши.

— Пиши?

— Ты всегда задаёшь много вопросов и мало делаешь?

Я всегда много делал и мало задавал вопросов.

— У меня ладони потные, руки в тряску, поэтому начинай писать ты: «Он выиграет Кайна. И пошлёт всех на хер».

— Так и писать? Где?

— Хочешь напиши на лбу.

Складывает руки на груди и ждёт, когда я протуплюсь.

— На стекле?

— Блин, я думал ты умненький.

Ну окей.

Я вывожу буквы неаккуратно и чуть не ставлю точку в конце, но вовремя останавливаюсь.

Удовлетворённые, мы смотрим с Майком на наше творчество.

— Ого, кто-то в тебя верит!

Мои губы дрожат, зубы стучат друг об друга. Я, чёрт возьми, начинаю улыбаться.

— Приятно, капец.

Майк бьёт ладонью по багажнику, и из его рта вырывается звук, похожий на карканье. Через мгновение его трясёт от смеха. Мне не сдержаться, потому что никак. Я выплёскиваю напряжение в раскатах смеха.

И это свобода.

Скорость — не единственное, что может умиротворять. Шалость, смеющийся как дурак человек, момент в жизни, что запомнится навсегда — всё это тоже способно подарить крылья. Не такие лёгкие, как при вождении, но ведь тоже крылья. И тоже помогают взлететь, не покидая тела.

— Ты, получается, самовлюблённый?

— А по мне не видно?

Сколько длиться смех? До десяти минут или дольше? Мы ржём с Майком безостановочно, буйно. Сгибаемся со смеху, воем от боли в прессе, стучим по машине руками.

Облегчение — вот что я чувствую.

— Ну что, теперь за руль? Или уже передумал, чемпион?

Вот Майк опять смешит, и смех с новой силой вырывается из горла. Я смеюсь за все года без улыбок. Смеюсь за всех и каждого. Я излечиваю свои колотые, от чрезмерной опеки родителей, раны.

Майк помогает мне в этом.

— Отдышимся. Давай вдох-выдох.

Вдох-выдох. И по новой. Вдох-выдох.

Майк снимает через голову худи, остужая на вечернем ветру тело. На косой мышце живота тату в виде ворона, смотрящего вверх. Клюв птицы направлен к пупку, в когтях она держит своё же перо.

Мой смех тут же затихает. Я не осмелюсь раздеться. Я дрыщ.

— Что означает твоё тату?

Он смотрит на чёрные полосы рисунка, переставая улыбаться. И проводит пальцем по коже.

— Вороны — заботливые птицы по отношению к сородичам, но злопамятны к обидчикам. Они умны и умеют развлекаться. А самое интересное, что они скорбят по погибшим товарищам. Я похож на ворона.