Книга Расколотое сознание, страница 33 – Энн Княгинина

Первая новость — плохая. Поссорившиеся из-за кого-то друзья — это акулы, что запросто растерзают того, кто встал между ними.

Майк доволен, на это мне насрать… Или всё же нет?

А вот что Тая хотела мой номер… Я верно шагаю к первому месту на пьедестале, но радости никакой. Как-то уже всё равно.

После учёбы меня ждёт ещё один сюрприз в виде мамы и папы на выходе из колледжа.

У матери в руках костюм.

— И чего вы пришли?

— Я нашла для тебя подработку, концерт продлится два дня, а выдвигаться надо сегодня, — рассказывает она в предвкушении моей хорошей зарплаты.

— Где, что за концерт такой?

Я оглядываюсь, чтобы никто из знакомых не увидел меня с родителями.

— Он для обеспеченных людей и будет проходить за городом… Тебе нужно играть, пока они отдыхают.

— Вы хотите, чтобы я стал тапёром на два дня? Ну уж нет.

Чтобы обойти родителей, студентам приходится делать большой крюк к двери. Я иду следом за всеми на выход.

Играть для богатеев, пока они пьют шампанское, обсуждают свои делишки, и срали на мою игру? Почему бы не послать меня в метро? Там тоже есть публика.

— Слушай сюда, сын, — отец стоит за моей спиной и возвышается надо мной, — ты будешь играть на этом концерте и точка.

— Точка идёт после: «нет, не буду».

Я выхожу на крыльцо колледжа, родители за мной. Отец зажимает меня двумя руками, останавливая.

— Зоя считает, что тебе следует заниматься тем, что у тебя хорошо получается, — объясняет мать.

Мать легонько похлопывают по предплечью отца.

Я не пытаюсь вырваться из объятий: если я буду попадаться во время разборок на глаза другим, то стану у всех на слуху. Что для меня равносильно аду.

Но это тоже определённый шаг к новой жизни. Я приобретаю цвет, теряю бесцветность.

— Зоя делает то, что ей нравится, но не выглядит счастливой, — замечаю я.

Руки отца сильные, они крепко обнимают меня, но в них нет тепла и заботы, лишь властное повеление.

— Игра на пианино — твоё призвание. Ты станешь знаменит во всех странах. Мы будем ездить на гастроли, станем богатыми.

Мы. Мы. Мы.

А где же я. Где я, в этом механизме, построенном родителями.

— Не хочу.

Майк выбегает из колледжа и подмигивает мне, произнося одними губами: «Соглашайся».

Мама провожает его взглядом, недовольно качая головой. Ветер треплет её поседевшие волосы.

Я всю жизнь знал, что будет завтра, а что произойдёт через неделю. Но всё меняется, механизм движется к «Я», где каждый день что-то новое и неизведанное.

— Ладно, я сыграю этим людям.

Мама довольна. Ну ещё бы, ведь её копилка с моими деньгами снова пополнится.

Неплохо бы уехать на два дня из дома, но я пошёл в очередной раз на поводу этих людей. Или на поводу Майка?

Он закуривает и торопится куда-то.

Отец отпускает меня

— Сегодня в десять нужно быть там. Домой, переодеваться!

— У них ночная туса?

— Туса? Что за слово-паразит!

Они ещё не знают, как я выражаюсь в мыслях.

Чёрный костюм, белая рубашка и ботинки — я сам как пианино.

Привычное стягивание головы из-за лака на волосах.

На лицах родителей довольные, вызывающие отвращения улыбки. Сколько им обещали заплатить за концерт, что они отпускают меня, а не привязывают цепями к изголовью кровати: они ещё так не делали, но я бы не удивился, проснувшись, привязанный к кровати.

Я уставший, и мне лень куда-то ехать. Но сто́ит взглянуть на отца с матерью, и я согласен на всё и сразу, лишь бы их не видеть.