Книга Расколотое сознание, страница 35 – Энн Княгинина

— В этом доме будут подписывать важный документ, подготовка к этому событию начнётся утром. Как я и сказал, Артур спит на втором этаже, что завтра исключит его опоздание, — объясняет мужчина.

А может он актёр, чтобы развести меня и родителей. Вполне возможно. Безупречный план для придурков.

Сердце неугомонно колотится. Я боюсь неизвестности, и озадачен тем, что происходит. Не люблю не понимать.

— А вы сами кто? — Отец проводит ботинком по скользкому полу, гладит ладонью стену. Вижу в его зрачках знак доллара.

Мужчина-белый костюм подмигивает мне, пока родители не видят.

Нервный тик, что ли?

Магнитные бури?

— Меня наняли для поиска и подготовки рабочих. Официанты, ведущие, разнорабочие, и вот ваш пианист.

— Безопасность гарантирована?

— Конечно.

Расстёгивает пуговицы пиджака, вынимает из внутреннего кармана два листа с напечатанным текстом.

Смотрю за окно, но в полумраке никого не вижу. Соседние дома теряются в тени.

— Договор.

Поворачиваюсь на мужчину, фокусирую взгляд на нём. Мама хочет взять документы, но отец проворнее. Видели бы они себя со стороны: ничего не понимают, а пытаются выпендриться.

Меня тянет к белоснежному пианино, ведь на сцене исключительно чёрные. Сыграю ли я на нём, или шутка знакомых выйдет из-под контроля?

Пока всё гладко, но подозрительно.

— Здесь написано, что оплата передаётся в руки Артуру, и никаким вторым лицам.

— Правильно.

Застёгивает пуговицы пиджака.

Этот пункт смущает не только родителей, но и меня. Кто знает, что мать с отцом отбирают мои деньги? Никто.

Я и Полу не рассказывал.

— А мы не сможем получить за него? Мы же родители!

— К сожалению, нет. Ваш сын совершеннолетний, поэтому всё решается с ним.

Он вырывает документ из рук отца и протягивает его мне.

Я смотрю на чёрные буквы, а вижу буквенную кашу.

Кто всё это подстроил? Для чего? Надо скорее получить ответы, пока мысли не утянуло в бушующие волны страха.

Я читаю пункт за пунктом, но не нахожу в документе ничего необычного. Всё соответствует общепринятым нормам.

Могла ли семья Майка нанять меня по его рекомендации? Могла, но не верится, что всё именно так.

Я ставлю подпись около своих инициалов на двух листах. Копию отдаю мужчине, оригинал складываю пополам и забираю себе, делая вид, что не вижу протянутой руки матери.

— Уже поздно, вы можете идти. Артур направится в комнату отдыха.

Мама чмокает меня в щеку, я стираю с кожи помаду.

— Играй хорошо, потом всё расскажешь.

Отец тянет руку для рукопожатия, и я с брезгливостью пожимаю её.

— Гордимся тобой.

— Пока.

Они сваливают, и воздух становится свежее и легче. Теперь никто не пытается украсть мой кислород; родители забирают у меня даже такое.

— Пройдёмте в зал.

Белый костюм держит руки за спиной.

— А… в комнату?

— Артур, всё хорошо, вам не о чем беспокоиться.

Когда так говорят, ты нервничаешь ещё сильнее.

Мужчина открывает матовую дверь, а за ней темень. Кто-то где-то шуршит.

— Это что?

Мои ноги напрягаются, я готов бежать.

Внезапно яркий свет бьёт мне в глаза, и я прикрываю лицо руками.

— Поздравляем!

Из зала доносятся вопли знакомых голосов. Всё-таки это какой-то прикол. Лица сидящих — световые пятна. Я ослеплён.

— У меня день рождения двадцать первого апреля… и оно уже прошло, — с понятной усталостью и раздражением говорю я.