Книга Расколотое сознание, страница 165 – Энн Княгинина

Безразличие и отзывчивость, как небо и земля, — далеки друг от друга, но при этом всегда рядом.

— Я хочу сходить на могилу Майка.

— Ты уверен, что после этого тебе не придётся возвращаться в больницу?

Бабушка пытается забрать пакет из моих рук, но я не даю ей этого сделать. Она не будет ничего таскать, пока я рядом.

Ветерок на коже непривычен. Я не выходил на улицу двадцать один день.

— Я с Сарой схожу…

— Я буду рада сходить с тобой.

От громкого голоса за спиной по коже проносятся мурашки. Я оборачиваюсь, бросаю пакет на землю и бегу к Саре. Я давно не двигался так быстро, и мои ноги не сразу понимают, что нужно ускориться, а не шаркать по асфальту.

Я обнимаю Сару, приподнимаю её и наконец-то целую. Пусть во мне потерялась важная часть души, но главная осталась.

За это время губы не забыли, как приятны поцелуи Сары. Наши языки стремятся друг к другу, и я, сделав вдох, ускоряю поцелуй. Пульс догоняет наши губы, а тело Сары податливо прижимается к моему.

В больнице было время на подумать. Я раскладывал по полочкам всё, что произошло, и всё, что может произойти в будущем. Наконец-то я узнал сумму штрафа, отчего пережил новую волну судорог — шестьдесят тысяч, плюс налог.

Я думал о наших отношениях с Сарой, о дружбе с Полом, и что делать с увлечённостью Таи, и даже о Кайне. Я ненавижу его, но он любил Майка и всё это время злился из-за ревности к другу.

Теперь Майка Коновалова нет.

Кайну будет принимать это тяжелее меня.

Все лишились замечательного человека. Его родители потеряли единственного сына. В мире много других людей, но никто не заменит Майка.

— Проводим бабушку.

Бабушка берёт газету, что лежала на лавочке, и начинает читать, всем видом не поторапливая нас. Сара смеётся над бабушкой-шпионкой.

Да, смех Сары не так громок, как мне привычно, но вернуться в будничную жизнь не так-то просто.

— Ты пообещаешь мне, что тебе не станет плохо?

Стоя перед Сарой, я беру её за две руки и переплетаю наши пальцы. Никаких бинтов, ничто не сковывает движения.

Наши карие глаза встречаются. Могу ли я обещать?

— Я сделаю всё, чтобы этого не произошло.

Когда я иду по кладбищенской дорожке, то, к счастью, не вижу боковым зрением левого глаза многие могильные плиты. Но периферийным зрением зрячего глаза я всё равно невольно обращаю внимание на имена, фамилии и фотографии ушедших.

Живые занимаются уборкой на могилках, а кто-то сидит на лавочке, как и мы, пришедшие сюда почтить память.

Сейчас бы подошла мелодия «Реквием по мечте». Нужно будет сыграть её, а пока мёртвая тишина задаёт ритм траурной мелодии.

Сара показывает рукой на могилу Майка. Около надгробия стоит женщина. Блондинка с высоким хвостом из волос. Она нежно гладит могильный камень. К ней подходит мужчина, и я сразу узнаю его — это отец Майка.

Я не успеваю словить кислород и давлюсь им. Сара стучит мне по спине, родители Майка оборачиваются на кашель.

У матери серо-голубые глаза. Она высокая, почти ростом с мужа.

— Ты же Артур? — спрашивает женщина, не стыдясь рассматривая меня. Она отшатывается, когда видит повязку на глазу, а второй раз, когда замечает брелок пианино.

Сара тоже впервые его замечает.

— Здравствуйте, — здоровается Сара. Женщина тянется к брелоку, но оказывается в объятиях Сары. Я пожимаю руку отцу Майка.