Книга Расколотое сознание, страница 162 – Энн Княгинина

Я плачу.

Но они стараются не замечать этого. Сара меняет воду и помогает смыть пасту. Слышится цоканье каблуков, и в палату вбегает Тая. Её волосы в беспорядке, а на щеках пунцовые пятна.

Все плакали.

— Арти, у тебя… у тебя слёзы!

— Тая, зачем ты это говоришь?! — возмущается Сара.

— Ну, знаешь, я не думаю, что железный человек и слёзы совместимы.

— Железный человек? — смотрю на неё в упор, пытаясь догадаться, к чему эти слова. Я никогда не был железным, скорее, наоборот.

Вытираю слёзы, чтобы никто другой их не увидел.

— Даже в таком состоянии ты выглядишь сексуально, — она мелит чушь не зависимо от ситуации и времени.

Она в чёрном платье. Почему они все в чёрном? Я хочу быть слеп и глуп, и не думать о том, что Майка похоронили, не сказав мне.

— Тая, тут поблизости психушка, тебе туда! — Сара держит стакан с мутной водой и направляет его на Таю.

— Все справляются по-своему, — Пол смотрит вбок, — Вот Кайн…

— Майка уже похоронили, — срывающимся голосом признаётся Сара. — Кайн напился и уснул рядом с его могилой.

Мои зубы застучали друг о друга, быстрый поток слёз хлынул из глаз. Нос заложило, а слух нарушился. Организм не позволил даже осмыслить, как дал реакцию. Я ведь понял сразу, как увидел Пола, но не давал себе верить. Я должен был проводить Майка в последний путь!

— Я хотел быть на его похоронах.

— Мы не могли сказать тебе, — Сара вытягивается.

— Ты бы сбежал, но не добрался до кладбища, — продолжает Пол за Сарой.

Я не простился с Майком.

Я лежал здесь как овощ.

Не попрощался…

Слёзы безостановочно катятся по щекам. В груди разверзается бездна, и в неё летит самообладание. Майка похоронили так скоро.

Я бы всё отдал, чтобы попасть на похороны Майка. Если бы не смог идти, я бы полз. Они не сказал для моего же блага, но я хреновый друг! Майк ушёл из жизни, и я находился рядом, когда он вздохнул в последний раз. Но для меня было важным присутствовать на его похоронах, когда закапывали гроб.

— Я записала всё на видео.

Сара держит надо мной телефон и включает видео без звука.

На кладбище, похоже, собрался весь колледж: преподаватели и студенты, все в чёрном. Родители Майка у закрытого гроба не двигаются. Не многие плачут, все в ступоре. Кайн в синяках трёт переносицу, а потом давит пальцами на веки. Сара стоит в стороне от всех и снимает это видео. Гробовщики с лопатами наготове. Тая курит, дым летит в лицо Пола, но он не дышит.

Дыхание сбивается, мышцы непроизвольно сокращаются. Нет, нет, судороги, опять.

Сара замечает, что меня трясёт и выключает видео, не давая досмотреть до конца.

— Артур, Артур, успокойся. Боже мой, что с тобой?!

Они не видели и не знали о моих припадках. Сара, многократно моргая от страха, придерживает меня за руку. Пол выбегает в коридор, громко зовя на помощь. Мама с бабушкой заходят в палату.

Я трясусь на койке, колёса скрипят по полу. Боль скручивает нервные окончания в удавки. Руки прижимаются к телу, и на мгновение я замираю, а затем тряска возвращается с двойной силой.

Пётр Озонов, войдя в палату, с раздражением цокает языком.

— Мне придётся запретить посещение к Артуру. Полдня без припадка, и вот, здрасте.

Медсестра вводит укол. Приток успокоительного впадает в кровь.

— В смысле, полдня без приступов? — одновременно спрашивают Сара и моя мама.