Книга Похоже на ненависть, страница 18 – Саша Светлова

Полагаю, он просто пересадит меня на соседнюю. Нет уж, прежде чем волноваться, надо хотя бы выяснить, есть ли сами гонки.

Будем надеяться, что это всего лишь слухи насчёт гонок.

Соседка поворачивает ко мне пятнистое оранжево-красное фруктовое лицо.

— Зря ты смеёшься. Дан на тебя знаешь как сильно злится? Девчонки подслушали, что он в клубе говорил друзьям, что заставит тебя уйти из института. Типа ты один раз перевелась, вот и второй раз не за горами. Его друзья на пари подбивали по этому поводу.

Пальцы замирают на краю одеяла. Смотрю на Иру, ожидая продолжения. Может, сейчас добавит, что они были пьяные и вообще обсуждали совсем другое. Но она уже снова разглядывает себя в зеркале, проверяет, везде ли нанесла маску.

— И что он ответил?

— Не знаю, я же не с ними сидела. Мне девчонки рассказали.

Говорит обыденно, без особого интереса. Для нее это еще одна новость про Соболева, которой можно поделиться перед сном. А я пытаюсь вспомнить, когда он успел это сказать. До истории с отравлением или уже после? Имеет ли это значение? Наверное, имеет. Только легче от ответа все равно не станет.

Вздохнув, отворачиваюсь к стене. Мне больше не хочется смеяться. Если Дан всерьёз возьмётся меня доводить, то у него безусловно получится. Но чего мне это будет стоить?

Я уже пропустила год. Только вернулась к занятиям, начала привыкать к новому расписанию, нашла работу на выходные. Еще один перевод — это снова собирать документы, выяснять разницу в программах, искать жилье. А главное, объяснять Соболевым, почему я не справилась. Представляю этот разговор и поджимаю под одеялом ноги. Не хочу даже мысленно возвращаться к тому, как сильно я от них завишу.

За спиной Ира закрывает баночку, щелкает выключателем. Комната темнеет. Лежу с открытыми глазами и жду, пока перестану прислушиваться к собственным мыслям. Завтра рано вставать, а я все пытаюсь придумать, как вести себя с человеком, который обсуждает с друзьями способы от меня избавиться.

От этих мыслей я и сплю плохо, и с утра всё валится из рук. Кажется, я уже трижды роняла ключи, пока пыталась закрыть дверь общаги, потом пролила половину кофе на джинсы, и, конечно, к первому занятию теперь безнадёжно опаздываю. Шансов успеть нет, но я всё равно бегу — а вдруг?

На ходу поправляю ремень сумки, съехавший к локтю. Пятно на джинсах подсыхает, оставляя темный край. Очень надеюсь, что в аудитории никто не станет выяснять, чем от меня пахнет и почему я в таком виде. Сесть бы на свободное место, открыть записи и хотя бы на полтора часа заняться чем-нибудь определенным.

В коридоре института сталкиваюсь с новой проблемой. Около доски объявлений собралась такая толпа, что протолкнуться невозможно. Никто даже не делает вид, что спешит на лекции, все что-то читают и оживлённо переговариваются.

Сначала думаю, что перенесли занятия или вывесили результаты, ради которых стоит перекрыть половину коридора. Но девчонки вокруг слишком оживленные: одна поправляет волосы, глядя в телефон, другая спорит с подругой и показывает куда-то поверх чужих голов. Неужели ради объявления нельзя встать так, чтобы остальные могли пройти?

Пытаюсь протиснуться ко входу в аудиторию, прижимая к себе сумку и на каждом шаге натыкаясь на чьи-то локти и рюкзаки. Сердце бешено колотится от спешки и раздражения, когда чья-то рука резко хватает меня за запястье.