Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
Настолько я тебе неприятна, да, Волчок?! Козел! А меня прям по живому полоснуло его отмороженностью. Уметь бы так же. Но я не умею. Вот ведь как бывает… Вроде довольствуешься сладким послевкусием, а потом тебе запихивают в рот горький боб какао и силой заставляют раскусить, чтоб жизнь медом не казалась. И я раскусила. А теперь наполняюсь горечью. Вторая встреча была полнейшей ошибкой, и мне стоило бы ее избегать. Только куда еще дальше-то бежать? Я ж и так на краю Севера… Оттолкнувшись от стула, подхожу к окну и со злостью встречаю свое отражение в темном стекле. Глаза предательски блестят, и горечь оборачивается горячим давлением в горле. Пыхчу в попытках не разреветься. Ну вот кто я, если не дура?! Нашла из-за чего реветь. Козел он и на Севере козел. Лучше бы больше вообще никогда его не встречала. Как это и предполагалось изначально! Кто дал ему право все испортить?! Лелеяла бы те теплые воспоминания, а теперь их все кислотой будто выедает. Обесцвечивает. Разрушает. Дверь открывается, впуская в палату смех Альбины Валерьевны: — А ты что с Ярцевым сотворила, Красивая? Вздрагиваю, пытаясь проглотить ком в горле и начать дышать нормально, очень пытаюсь, но… — С кем? — Оборачиваюсь, не успевая скрыть эмоции. Альбина Валерьевна прищуривается, сканируя мое лицо. Ай! Попалась! Смутившись, больно прикусываю изнутри щеку, отворачиваюсь к окну. — С лейтенантиком, с кем же еще, — меняется тембр ее голоса на пытливый. Она проходит, садится на кушетку, и я прям чувствую ее взгляд-допрос на себе. — Выбежал как в жопу ужаленный, на ходу рубашку запихивал в брюки, — произносит вдумчиво мам Альбина, будто ждет от меня реакции, а у меня ком в горле еще больше становится. Быстро смахиваю вновь выступившие слезы. — — А ты чего это реветь вздумала? Шмыгаю носом, быстро-быстро моргаю: — Соринка в глаз попала. Натянуто улыбаюсь, прерывисто втягиваю носом воздух и хлопаю ладонями по бедрам, стараясь подбодрить сама себя: — Пойдемте работать? Альбина Валерьевна поднимается с кушетки, хмыкает и уходит вперед. — Соринок тут нет, Красивая. Все стерильно, а вот звезд навалом. Чего?! Это на что сейчас намек? Мам Альбина открывает дверь, кивает с ухмылкой, зная, что попала в цель. — Ну? Работать-то идем? Идем… Но работа не вяжется. Все из рук валится, слушаю вполуха, торможу, а все почему? Потому что мыслями я в диагностической, трогаю рельефное мужское тело, вижу, как вздымается его грудь, как плотно сжаты угловатые челюсти, зачем-то все проигрываю в своей голове снова и снова, будто пытаюсь зацепиться хоть за какую-нибудь деталь, которая снимет тяжесть с души, но делаю только хуже. И хоть убейте не понимаю его реакции! Вот что я ему плохого сделала? Это я вообще-то должна была фыркать! Мне как раз есть из-за чего, но я так растерялась из-за его резкости, что язык проглотила. А вот не надо было, он парень не из разговорчивых, тогда в клубе инициатива вся на тебе была, Красивая. Там он жрал меня глазищами своими волчьими, а сегодня морозил, будто я нечисть какая… Задумавшись, даже не замечаю, как вхреначиваюсь в дверь — бах по лбу! — вскрикиваю и хватаюсь за место ушиба, из-за чего медицинские карточки и журналы все летят в сторону. Морщусь, хныкаю. Да блин! Кыш! Прочь из моей головы… Ярцев! Вредитель! |