Книга Жестокое сердце офицера, страница 40 – Маша Демина

Пиздец ты романтик, Ярцев.

Далее холодные кандалы и присоски на грудные мышцы. Смотрю куда угодно, только не на нее. Там любая деталь способна заново разжечь мой реактивный двигатель, а тело и без того переживает стресс.

Аппарат начинает писать работу моего сердца, и я не уверен, что оно тоже вывезет. И не вывозит.

Тройной сигнал тревоги разрезает сгустившуюся тишину, и в этот момент мы неизбежно сталкиваемся взглядами.

Не знаю, что там она видит, а я вижу панику, Красивая теряется, с ужасом переводя взгляд на аппарат, а я, не выдержав, шлю все нахер и сам срываю присоски и щипцы, к черту, потом приду. Сейчас не варик, меня с таким ЭКГ в калечи запишут.

Подрываюсь с кушетки, психую, быстро надеваю носки, дергаю штанины вниз, хватаю рубашку.

Хмуро смотрю в стену, в груди пламя, дыхание сорванное и тяжелое. На нее не смотрю, но ее присутствие напряжением режет между лопаток.

Мля-я-я, да че так сложно-то?

Резкими движениями сую руки в рукава, невпопад застегиваю пару пуговиц и в таком виде срываюсь к выходу, но вдруг торможу.

Оборачиваюсь, застывая полубоком, нахмуриваю брови, открываю рот, чтобы что-то сказать, но, так и не решив что, закрываю и, покачав головой, выхожу.

Нехорошо вышло, но как есть.

Сердце истерично колотится в груди. Не дает нормально дышать. Двигаться. Ничего. Ноги будто вросли в пол. А я, еще не осознав последствия снесшего меня цунами, стою и прислушиваюсь к своим уязвимым чувствам.

Что это было? И почему меня вообще так задел этот безразличный кусок айсберга? Вот только ЭКГ немного смазывает представления об айсбергах. Там скорее вулкан в стадии извержения.

Испытывая приступ удушья, слепо смотрю на закрытую дверь, за которой скрылся несколько секунд назад Волчок. И тут же даю себе мысленную оплеуху. Не Волчок он, а козел. И явно обделенный тактичностью козел.

И нет, я не хочу придумывать ему оправдания, что он не узнал меня. Узнал. И повел себя, как среднестатистическая скотина.

Даже не поздоровался…

В груди все дрожит. От обиды? Да с чего хоть? Никто и ничего не обещал друг другу. Подумаешь, сделал вид, что не знает меня. К тому же, мужчины меньше придают значимости событиям. Просто переспали же…

Просто, ага. Только в самолете, на грани жизни и смерти, ты в другом себе признавалась.

Неровно выдыхаю, вцепляясь в спинку стула, и опускаю голову.

Нет, ошиблась я. Показалось. Не в адеквате была.

«А это все твоя скудная сексуальная жизнь! — журит меня внутренний голос. — Сытые не очаровываются парочкой хороших оргазмов».

А я не то что очаровалась, я утонула в эндорфинах, так что какая там к черту адекватность.

Нет. Не могла я в такую скотину влюбиться за одну ночь. Но я девочка способная: сама очаровалась, сама разочаровалась.

Только от этого не легче.

Внутри все так ноет, дрожит, сжимается, давит. Дурацкая реакция! И гормоны эти… дурацкие тоже!

Увидела его, там еще, в коридоре, и неадеквашечку словила, и проиграла с десяток вариантов нашей встречи с ним, от улыбок, поцелуев, приглашения на свидание до дурного секса в подсобке.

Типичная романтичная идиотка! И мои зефирные мозги очень быстро привели в тонус. Потому что я ожидала чего угодно, но не лицо, застывшее камнем, об которое можно порезаться.

На мгновение мне даже показалось, что он сломает мне руку, если я протяну ее к нему. И потом взгляд этот в потолок, упрямо сомкнутые челюсти, что, кажется, вот-вот раскрошатся зубы.