Книга Жестокое сердце офицера, страница 133 – Маша Демина

Настолько, что даже меняет траекторию. Это че вообще такое?

Но я не гордый, равняюсь с ней, пыхтящей паром. На уставшую она не похожа, шпарит только так, вцепившись варежками в лямки рюкзака.

Кадык дергается, нервы на пределе, я тут не сплю из-за нее, а она даже носом в мою сторону не ведет.

Идем молча, как два идиота с рюкзаками.

— Жень, давай помогу? — все же пытаюсь я, чувствуя себя конкретным дебилом. Помочь-то есть кому здесь, а мне хочется именно ей.

Но в ответ она только фыркает, и то, возможно, это ей воздух холодный не в то горло попал.

— Ну надо же. Вспомнил о манерах? А я думала, ты не изменяешь своим варварским замашкам.

А нет, все-таки мне было то фырканье.

Вдруг она резко останавливается, и я рефлекторно тоже, будто, блядь, кол в спину вбили.

Поворачивается ко мне. Вскидывает подбородок. Глазища сверкают, мстительно так. Ветер колышет выскользнувшие из-под шапки пряди на раскрасневшемся лице.

— Ярцев. Просто отвали, ладно? Я сама справлюсь. И прекрати таскаться за мной. Мне косые взгляды здесь не нужны.

Тяжело сглатываю, чувствуя, как жилы на шее вздуваются. Уф-ф-ф, терпим. Я пытаюсь спихнуть ее сучность на усталость, но блядь… Я тож тут не семки щелкал. Нервишки расшатаны не меньше.

— Да как скажешь, — выдавливаю из себя грубо и, силой сорвав с ее плеч рюкзак, ухожу вперед. Сжимаю лямки в кулаке и оставляю позади ее возмущенный ошарашенный вздох, который подхватывает и уносит порыв ветра.

Сама она справится. Как же.

Ох, блядь, и неудачное мы выбрали место для выяснения отношений. Никакого преимущества у меня нет здесь. Все против меня. И лишние зрители, и мороз, и Красивая. А так бы я нашел подход к ее острому язычку. Давно бы уже мурлыкала подо мной. Стервозина. А там и разговор бы пошел в нужном мне русле. Мечтать не вредно, Ярцев. Накосячил — огребай.

Да знаю я…

В нашей палатке на наших с Гамбитовым местах спят младший инструктор и водитель второго вездехода.

Красилов воздержался от сна. У него будет возможность выспаться в машине по пути до следующей точки. Я тоже больше не ложился.

Парадокс какой-то.

Не мог спать, когда Красивая была далеко, а сейчас, когда она в соседней палатке и я знаю, что она в полном порядке, не спится еще больше.

У меня внутри будто плюс на минус не попадает. Колошматит всего. И от невозможности поговорить, и от ее высоко задранного носа.

На завтраке в коматозе каком-то пихаю в себя ложками кашу. Если еще и есть перестану, то вообще «потеряли пацана»…

С улицы слышен лязг металлических тарелок, возня пацанов: они едят в своей палатке, мы с капитаном и инструктором в другой. В третьей… впрочем, мне лучше недумать о том, что в третьей палатке.

Убрав со стола, готовимся к обсуждению дальнейшего маршрута, Красилов раскладывает карты, Гамбитов приносит всем по чашке кофе. Горячим, правда, особо его не назовешь, но сама горечь немного проясняет мой перегруженный разум.

— Западнее у нас идет хребет, достигающий в высоту сто пятьдесят метров. — Красилов тычет пальцем в точку карты. — Перепад высот восемьдесят метров.

— С прицепом мы такое препятствие не преодолеем, — задумчиво добавляет Гамбитов.

— Так точно. — Красилов переводит взгляд на меня. — Что думаете, лейтенант?

Вы не хотите знать, товарищ капитан, о чем я думаю на самом деле. Но я же типа слушаю, да? Шевели извилинами, Ярцев. Потек, как щенок, блядь.