Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
А я волнуюсь! Вдруг мы резко тормозим. Я хватаюсь рукой за переднее сиденье, еще ни черта не понимая. Привстаю, смотрю в лобовое стекло на вереницу из снегоходов, но вижу только тех, что с конца, а там впереди все размывает пургой, но какой-то хаос из мельтешащих фигур изредка появляется через мутную пелену летящего снега. Пульс мгновенно зашкаливает, а пальцы до онемения впиваются в подголовник переднего сиденья. По рации слышу, как Рома с кем-то переговаривается, и сквозь нарастающий гул в ушах я различаю, что один из снегоходов угодил в трещину, скрытую снегом. Я не представляю, какая там может быть трещина, но почему-то воображение рисует что-то ужасное, как в фильмах, когда льдины расходятся в стороны, а внизу мрачная бездна. А еще моя больная фантазия подкидывает мне, что это снегоход Ярцева. О, господи… Жгучая смесь паники и страха накрывает меня целиком, не оставляя места ни для чего, кроме моего больного воображения, которое додумывает самые настоящие ужасы. И прямо сейчас, если бы меня спросили, готова ли я простить Ярцеву все грехи и выслушать его… Да! Я бы ответила «да» без раздумий, лишь бы он оказался здесь, в комфорте, тепле и безопасности… Я вздрагиваю от щелчков пальцев перед моим носом. — Да успокойся ты, — хихикает Ольга Михайловна. — Целый твой лейтенант. Меня аж кипятком обваривает. Все настолько очевидно? Да даже если так, какое ей вообще дело? Вот что за бестактность? Встречаюсь взглядом в зеркале заднего вида с Романом и его суженными от улыбки глазами. Очень смешно! Прочистив горло, распрямляю плечи, вскидываю подбородок и отворачиваюсь к окну. Даже комментировать не буду. — Да ладно вам, Евгения Дмитриевна, — по доброму подначивает меня Рома. — Инструктор напоролся, там ерунда вообще, сейчас вытащат и поедем дальше. И правда. Через пару минут колонна как ни в чем не бывало продолжает движение, а моя больная фантазия прячется в дальний угол и поднимает белый флаг, будто не при чем. А я тут уже Ярцева простила между прочим. За все его грехи. Хорошо, что моя фантазия не имеет рации, а то выдала бы меня с потрохами. Рано прощать. Не заслужил еще. *Ярцев* Заебался. В седле сижу из последних сил после ремонта прицепа. Десять раз, блядь, ставили и снимали колеса, два метра сварных швов, потом еще и Гамбитов в трещину влетел, тащили в ручную, а в пургу это дело малоприятное, я ведь толком не спавши, а тут такая дорога и двести километров уже за плечами. Но при всем при этом, все, о чем я могу думать, — это о месте нашей ночевки. И не из-за возможности отоспаться. К сожалению, нет. Я думаю о том, что у меня будет относительно спокойная обстановка для разговора с Красивой. С уединением, конечно, проблематично, но я парень находчивый. Нашел же я себе приключение на пятую точку в виде Красивой. Тормозим на месте нашей первой ночевки. И всего через двадцать минут среди бескрайнего снежного поля и темноты появляется лагерь с большой ярко-оранжевой палаткой и двумя серыми чуть поменьше: для руководства и медперсонала. Я, конечно, же без работы тоже не остаюсь, стелю с рядовыми толстые слои пропилена, парни уже устанавливают печку посередине — буржуйку. И, пока они все греются у огня, меня что-то тянет обратно в холод. Какое-то нехорошее предчувствие, я бы даже сказал, раздражающее. |